Я устало опустилась на кровать и только сейчас почувствовала, насколько я вымотана — будто меня опутали тяжелые металлические цепи. Как была, в платье, я легла на заправленную постель и закрыла глаза, пытаясь разобраться в своих чувствах и мыслях.

Я всегда старалась быть честной с собой. Да, я хотела быть с Барреттом, но не так, не на таких условиях, не в качестве наказания, не под натиском шантажа и обстоятельств, и особенно не после того, что произошло в Стелсе. Ситуация была парадоксальной — несмотря на то, что я всю эту неделю подсознательно тянулась к Барретту, меня приводило в ужас, что я вновь попала в его космос. Я не питала иллюзий и знала исход этого пути — через неделю меня вновь вышвырнут за пределы этого мира и я вновь буду собирать остатки своей жизни и сердца по кусочкам, словно разбитую вазу. Мне нужно было как-то защититься от Барретта, поставить от него надежный щит, чтобы сохранить свой мир, который я так тщательно выстраивала кирпичик за кирпичиком.

Перед глазами плыли пятна, но я их не замечала. Закрыв глаза, я пыталась вызвать ненависть к Барретту, пыталась ненавидеть его всей душой — ведь с презрением в душе легче отвернуться от человека. С маниакальной настойчивостью я намеренно вызывала в памяти картины, где Барретт был с другой женщиной, намеренно не блокировала воспоминания о то, что он сделал со мной, но как ни старалась, ненависти не чувствовала. Барретт вызывал во мне много темных эмоций, но среди них не было ненависти. И это было самым страшным, потому что я не знала как поставить защиту прежде всего от моих же собственных чувств и эмоций. Было в Барретте что-то такое, к чему он позволил мне прикоснуться, и после чего я перестала воспринимать его, как чужого. Оставив в моем сознании свои энергетические зарубки, он навсегда перешел в разряд близких мне людей, хотя сам он не планировал становиться близким мне человеком.

И от этого диссонанса мою душу рвало на куски — то палило огнем, то сковывало арктическим льдом, отчего казалось, что меня ударили в солнечное сплетение. От этой боли, от этой пытки огнем и холодом меня душили слезы, но я сжимала кулаки, стискивала зубы, и приказывала себе не раскисать.

Чувствуя свинцовую тяжесть в голове и неимоверную усталость, я проворочалась до утра, и когда на горизонте наконец появились первые признаки восхода, освещая небосвод в более светлые оттенки, я провалилась в тревожный пустой сон.

Утром я проснулась от какого-то постороннего шума. Спросонок еще ничего не понимая, я резко села на постели и осмотрелась по сторонам. Увидев просторную роскошную комнату, я наконец осознала, что я в резиденции Барретта, куда меня привезли ночью, и воспоминания прошлой ночи нахлынули на меня тяжелой волной.

Внезапно в дверь негромко, но настойчиво постучали — и теперь я поняла, от какого шума я проснулась, а спустя секунду услышала голос Лата:

— Кун-Лили, я могу войти?

Укутавшись поплотнее в покрывало, на котором вчера меня так и сморило в сон, я громко произнесла “Войдите”, и на пороге появился Лат.

— Доброе утро, кун-Лили, — поздоровался Лат, — я приготовил завтрак.

— Спасибо, но я не хочу есть, — нахмурилась я и увидела как Лат, засунув руку в карман своей просторной льняной рубашки, вытащил мой телефон.

— Кун-Дуглас передал, — пояснил он, но дальше в комнату не прошел, будто чего-то ожидая.

— Спасибо большое, — собрав последние силы, улыбнулась я, и протянула руку, давая понять Лату, что он может войти в комнату.

Как только за Латом закрылась дверь, я тут же припала к сотовому, просматривая пропущенные звонки и СМС от Джули, последнее из которых гласило:

“Я так и знала, что тебя нельзя было отпускать одну! Охрана передала, что ты уехала с Барреттом! Мы с Эмили переживаем и ждем твоего звонка!”

Я тут же нажала на кнопку вызова и через два гудка услышала встревоженный голос подруги.

— Ты в порядке?

— Да, Джули, не переживай, я в порядке, — попыталась успокоить я подругу.

— Где ты сейчас? — ее голос по-прежнему звучал встревоженно.

— Я у Барретта в загородном доме, — бросая взгляд на парк и море вдалеке, ответила я и, чтобы успокоить встревоженную подругу, повторила: — Джули, не переживай. Со мной всё хорошо.

Последовала длинная пауза, и затем приглушенный голос подруги:

— Ты уехала по своему желанию?

Я беззвучно вздохнула: “Прости, Джули, но правду я тебе не скажу. Не буду я тебя впутывать в свои проблемы”.

— Да, по своему, — коротко ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне. — Ты же знаешь, как я к Нему отношусь.

— Да, знаю и видела твое состояние. Просто мне подумалось, что если Барретт увидит тебя в клубе, будет зол.

— Нет, ты ошиблась, — нахмурилась я, вспоминая вчерашний вечер и мое пребывание в его ложе.

— Ладно, ты меня успокоила, — после длительной паузы наконец услышала я спокойный тон подруги и облегченно выдохнула — кажется Джули мне поверила. — А теперь объясни толком, как со стоянки такси ты попала к Барретту?!

— Я не дошла до такси. Меня задержала на выходе охрана клуба, — не вдаваясь в подробности, ответила я.

— Не поняла… — растерялась подруга.

— Барретт знал, что я в клубе, ему доложили — вероятно, меня узнал кто-то из охраны.

— Ну понятно, увидел, понаблюдал за тобой в клубе и решил вернуть, — додумала ситуацию Джули.