— Вы получите аудиенцию, генерал Раваллион, — прозвучало сообщение. — Будьте готовы через час. Направляю к вам транспортник.

Не представляю, как Есугэй получил доступ в сеть Департаменто. Первое, что я ощутила, — как желудок скручивается в тугой комок. Я служила во многих зонах боевых действий и отстаивала свои позиции перед немалым числом могущественных полководцев, поэтому не считала себя нервозной и легко внушаемой, но теперь…

Это ведь был примарх, один из сыновей самого Императора.

Я попыталась вообразить, как выглядит Хан. О примархах рассказывали много разного — что они всегда окружены светом, что их доспехи сияют ярче солнца, что каждый из них способен убить словом или жестом, а взглядом может содрать кожу и переломать кости.

Времени на раздумья было вполне достаточно. В привычной для Белых Шрамов манере их челнок опоздал. Когда он наконец приземлился, то поднял облако пыли на севере, у самой границы комплекса. Увидев из окна его белые борта и красно-золотой символ молнии, я испытала новый приступ робости.

— Держи себя в руках! — произнесла я вслух, в последний раз поправила пояс с недавно приобретенным оружием и направилась к судну. — Он просто человек… Нет, нечто большее. Что же он тогда? Плоть и кровь. Человеческое существо. Один из нас.

Но я даже не знала, правда ли это. У меня всегда были трудности с точной категоризацией.

— Он на нашей стороне, — подобрала я формулировку, и мне заранее стало не по себе.

Летательный аппарат представлял собой космический челнок для ближних рейсов «Горта-РВ», вариант для Легионес Астартес, поздняя модель. Я все о нем знала. Мысленно разобрала его до мелочей, и настроение улучшилось.

Есугэй ждал меня в пассажирском отсеке. В своей броне цвета слоновой кости он казался громадным в тесном помещении. Когда я взобралась по рампе, Таргутай поклонился мне.

— Вы в порядке, генерал Раваллион? — спросил он.

Я поклонилась в ответ, стараясь скрыть беспокойство. Подозреваю, что безуспешно.

— В полном, Есугэй, — ответила я. После долгих изысканий мне удалось выяснить, что грозовых пророков не титуловали «ханами». У них вообще не было титулов — обращение по имени или должности, кажется, считалось достаточным. — Спасибо еще раз, что устроили встречу.

Десантная рампа закрылась позади меня под скулеж сервоприводов. Прозвучал глухой лязг герметизации шлюза, и заработали турбины челнока.

— Не за что, — он сел, прислонившись к металлической стене.

Внутри транспорт был рассчитан на размеры космодесантников, и все в нем, даже скамьи и страховочные ремни, оказалось слишком большим для меня. Я уселась напротив Таргутая и стала возиться с фиксаторами, едва касаясь ногами пола. Грозовой пророк не стал пристегиваться и безмятежно сидел, положив латные перчатки на колени.

— Можно спросить, генерал, — произнес он, — вы раньше встречались с примархами?

Двигатели набирали мощность, и за крохотными смотровыми щелями вздымались клубы пыли.

— Нет, — призналась я.

— О.

Челнок с приглушенным ревом оторвался от земли, несколько мгновений повисел над бетонной площадкой и начал набирать высоту. Боковым зрением я видела, как внизу уменьшаются сухие долины Улланора.

— Раз так, позволите дать совет? — спросил Есугэй.

Я невесело улыбнулась. Мне уже становилось не по себе от вибрации, что волнами прокатывалась по телу, а стены пассажирского отсека дрожали, как обтяжка на барабане. Мы поднимались очень быстро, и мне пришло в голову, что пилоты не привыкли возить обычных людей.

— Прошу вас, — ответила я. — Никто другой мне их не давал.

— Обращайтесь к нему «Хан». Мы называем его иначе, но для вас так будет правильно. Когда начнете говорить, смотрите ему в глаза, даже если окажется трудно. Потрясение от первой встречи будет… сильным. Но оно пройдет. Примарх не станет запугивать вас. Не забывайте, ради чего он был сотворен.

Я кивнула; от стремительного подъема у меня кружилась голова. Надежно опершись руками о края сиденья, я почувствовала, что ладони в перчатках вспотели.

— Знающие люди говорили мне, что Хан не похож на братьев, — продолжил Таргутай. — Его бывает сложно понять, даже нам. На Чогорисе мы охотимся с птицами, которых называем беркутами. У него душа, как у этих хищников, — беспокойная, устремленная вдаль. Иногда его речи кажутся странными. Может показаться, что он насмехается над тобой.

Небо за иллюминаторами почернело, вспыхнули крохотные точки звезд. Челнок невероятно быстро поднялся в верхние слои атмосферы. Я попыталась сосредоточиться на словах Есугэя.