Я двинул ее руку вверх и по головке, показывая, как следует уделить внимание кончику, прежде чем вновь скользнуть вниз. Ее пальчики обхватили меня у основания чуть плотнее, создавая идеальный нажим прежде чем вновь двинуться вверх. Я слегка выгнул спину и вновь не сдержал вскрик.

– О, блядь, да!

– Тебе правда нравится? – снова спросила она.

– Малышка, это потрясающе, – ответил я, потянулся и положил руку ей на затылок, привлекая ее к себе в стремлении еще поцеловать. Она улыбнулась мне в губы, а ее рука начала двигаться чуть быстрей.

Не знаю было ли это от того, что я давненько не спускал или из-за того, что мой член обхватывала рука именно Румпель, но нарастающее освобождение накатило на меня довольно быстро.

– Блядь… детка… – вновь застонал я. – Я же кончу, если ты не прекратишь.

Она не остановилась.

Мои бедра напряглись, а затем и ягодицы. Бедра оторвались от матраса, ощущения начали подниматься от кончиков пальцев ног и спускаться от пресса вниз, встретились посередине и нахлынули на меня в двойном размере. Уверен, что я закричал в момент, когда мои яйца набухли, взрываясь волнами наслаждения и вырываясь наружу из моего члена, залив ее руку и мой живот.

Шекспир наверняка бы назвал меня в этот момент «горой взбесившегося мяса»93. Тем не менее, я никогда не испытывал такого освобождения.

Теперь настала ее очередь.

Я лег на спину и пару минут тяжело дышал, чувствуя, как мой член опадает, хотя одновременно с этим он был единственным, что все еще напоминало мне о наличии пульса. Остальная же часть меня, казалось, плыла в океане волос Николь.

Она по-прежнему хорошо пахла.

Я попытался подняться, чтобы найти для нас полотенце, но Николь толкнула меня назад на кровать и встала за ним сама. До меня доносились звуки возни в ванной, шум воды в раковине, а спустя пару секунд она вернулась уже с менее липкой ладошкой и протянула мне слегка влажное полотенце. Я вытерся и потянул ее к себе.

– Ты такая… чертовски… фантастическая… – произнес я между поцелуями и почувствовал, как ее губы дернулись в слабой улыбке.

– Было хорошо?

– Говорю же, чертовски фантастически.

Она снова улыбнулась, а я вновь накрыл ладонью ее грудь и начал целовать шею, медленно спускаясь вниз, чтобы получить больше доступа, и параллельно с этим потихоньку опрокидывая ее на спину. Я поцеловал вершинки ее холмиков, а затем втянул один из них в рот. Второй рукой скользнул ниже, пройдясь по ее животику и поигрывая с пояском шортиков.

Николь хихикнула.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Теперь я был в замешательстве.

– Эмм… я собирался… – я замолчал и нахмурился. Она смотрела на меня так, будто тоже пришла в замешательство.

– Ой, – вдруг в ее глазах отразилось понимание. – Тебе необязательно… это делать.

– Я хочу, – сказал я, все еще смущенный. С какого хрена мне не сделать ей ответную услугу и не помочь тоже разрядиться? Я что, каким-то образом пересек боковую линию и оказался полностью вне игры? – Ты не хочешь, чтобы я это сделал?

– Дело не в этом, – сказала она и отвела от меня глаза, избегая встречаться взглядом.

– Тогда в чем?

– Просто… ничего не получится, – ответила она.

– И что должно означать твое «ничего не получится»? – потребовал я ответа, при этом она выглядела чертовски скрытной, что начало выводить меня из себя. Я итак был довольно плох в этой ереси под названием отношения. Мне не нужно еще каких-то дополнительных заморочек.

– Просто я… вообще-то… не очень… подвержена оргазмам, – наконец выдавила из себя Николь. Она вновь отвела от меня взгляд, чувствуя неловкость.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… я их не испытываю, – тихо пояснила она. – По крайней мере, с кем-то другим. И даже наедине с собой у меня уходит много времени, чтобы разогреться, а сейчас уже поздно и…

– Еще не так уж и поздно, – прервал я ее, понимая, что она просто оправдывается.

– Будет, если ты попытаешься.

– Ты говорила, что мы должны говорить друг другу, если нас что-то беспокоит, – напомнил я. – Так скажи это.

Взгляд Николь метался по всем предметам в комнате, избегая лишь смотреть на меня, а затем из нее вырвался вздох.