Ты должна мне поверить… рядом со мной ты больше не в безопасности. Хотя, наверно, никогда и не была.

– Томас, что, черт побери, с тобой не так? – наконец взрывается она. – В твоих словах нет смысла!

– Все очень просто, – отвечаю я. – Езжай на хрен в школу сама, сучка.

Я повесил трубку.

– Вот это мой мальчик, – папа сжимает меня за плечо. – Когда-нибудь ты поймешь, почему я все это делаю.

Не думаю, что когда-нибудь смог бы действительно понять.

В среду она попыталась поговорить со мной в коридоре школы, но я развернулся и ушел. Вообще не ходил в кафетерий на ланч, а отправился прямо на тренировочное поле с Полом и Клинтом. Она вышла на поле и попыталась прервать нашу тренировку, но я послал ее и направился в раздевалку.

Я сменил рингтон, отключил телефон и удалил свой IM аккаунт.

Весь остаток дня мне удавалось полностью ее избегать.

Я выкинул из головы все мысли о ней и не думал ни о чем, кроме игры. Вечером было все иначе, потому что мозг продолжал проигрывать моменты, когда наши взгляды встречались в коридоре. Я видел в ее глазах печаль и непонимание. На лице застыли немые вопросы, но я не мог на них ответить.

Лучше было так – быстро и жестко.

Так быстрее оклемается, потому что она была сильной – охренительно сильной. Я знал, что она будет в порядке. На самом деле, все к лучшему. Что в действительности я мог ей предложить в долгосрочном плане?

Ничего.

В четверг Джереми попытался подвести ее ко мне, я и его послал на хер.

Ударить, пасовать, бежать, словить, подбросить, пробить – это было единственным, о чем я позволял себе думать.

Пятница.

В голове лишь игра – больше ничего.

Я не замечал ничего, кроме мяча и игроков.

К концу второй половины счет не открыт, но это также означает, что я ничего не напортачил. Я знал, что они где-то там – Уэйн Мессини и кто бы его не сопровождал из «Реал Мессини». Они наблюдали за мной, а не за нападающими. Я не позволил этому вывести себя из равновесия.

Только я, мяч и сетка.

Больше ничего не имело значения.

Клосав размочил счет в конце второго тайма.

Я выиграл.

Ха!

Мудилы.

Тренер Вагнер позвал меня, когда я вышел из душевой, объяснив, что снаружи меня кто-то дожидается вместе с моим папой. Я поблагодарил его и начал собирать свои вещи.

– Это правда? – Джереми приземлился на лавку рядом со мной.

– Что?

– Что снаружи ждет один из братьев Мессини, чтобы поговорить с тобой?

– Ах… да.

– Ах да? – повторил Джереми. – Чувак… это круто!

Я кивнул.

– Срань господня.

– Я лучше пойду, – сказал я, вставая и застегивая джинсы, после чего пошел на выход. Папа стоял прямо за дверью.

– Это была чертовски хорошая игра, сын! – просиял папа, когда я вышел из раздевалки с все еще мокрыми волосами. Рядом с ним стояли высокий бледный мужчина и молодая блондинка в узкой красной блузке. Я сразу же его узнал.

– Спасибо, папа.

– Уэйн Мессини, позвольте представить моего сына – Томаса Мэллоуна – необычайно одаренного вратаря.

– Очень приятно, Томас, – произнес бледный брюнет, протянув мне руку. – Много слышал о тебе.

– Это мне очень приятно, – ответил я. – Надеюсь, что не разочаровал.

– Вовсе нет… у тебя впечатляющие движения!

– Спасибо, сэр.

– Томас, – Уэйн склонился и взял блондинку за руку. Она пошла рядом с ним и, взглянув на меня, облизнула свои красные губы. – Это Тиффани. Она работает с некоторыми игроками для «Реал Мессини».

– Здравствуйте, – сказал я. Она протянула мне руку, и я бегло пожал ее, в то время как она приподняла брови и явно смерила меня взглядом с головы до ног.

– Держу пари, ты голоден после всей этой беготни, – сказал папа. – Пойдем, поужинаем в городе и немного поговорим.

Я ел, но желудок явно не испытывал по этому поводу никакой радости. Еда в целом была не очень хорошей, но я и об этом не буду позволять себе думать. Последние пару дней я итак не особо много ел – наверно беспокоился из-за игры. В этот раз я поел слишком много, и желудок взбунтовался. Извинившись, я отправился в мужской туалет.

Стоило мне выйти из него, я практически налетел на Тиффани, поджидавшую меня у двери.