Он еще раз пнул колесо.

– Ни за что! Ты мой сын! Мой!

– Не твой! – прокричал я в ответ. В мыслях проносился каждый тычок, каждый пинок, каждый удар в живот, каждое сломанное ребро, которыми он одаривал меня все эти годы. – Так вот почему ты так со мной обращался! Вот почему ненавидишь меня, не так ли? Это никак не связано со смертью мамы! Все потому что я его ребенок, а не твой! Ты всегда меня чертовски ненавидел!

На этот раз его нога попала по колесу под другим углом и с гораздо большей силой.

Коляска опрокинулась, чтобы удержаться, я схватился за стол, и в итоге мои пальцы вцепились в стопку книг. Кресло, книги и я вместе с ними – все полетело вниз и разметалось по полу. Боль в боку чуть не лишила меня сознания, когда я ударился скулой о край кресла и у меня вышибло дыхание.

– Ты не будешь с ним, слышишь меня? Не будешь! Я запрещаю, черт подери! Это я тебя вырастил – Я! Она покинула меня и единственное, что от нее осталось – это был ТЫ! Я сделал то, чего она бы хотела – убедился, чтобы ты стал самым лучшим гребанным игроком, которым только мог стать! Я это сделал! Да ни за что, черт побери, он не наложит на тебя свои гребанные лапы!

Я подтянулся на руках, стараясь выбраться из кресла, чтобы выправить его. Папа все еще кричал, но моя голова пульсировала, а в ушах звенело, так что я не мог понять, что он говорил. Пару раз я потряс головой, стараясь избавиться от головокружения.

– Ты мой сын! Мой сын! – непрестанно кричал он. – У него нет на тебя никаких прав! Никаких!

Я дотронулся до своего рта и взглянул на пальцы, на них была кровь от разбитой губы. Что-то в моем сознании изменилось, я практически слышал это в своей голове. Я вытер рот и перевел взор на него.

Но мой взгляд дрогнул, когда я встретился с ним глазами.

Было что-то в его глазах, чего раньше я никогда не видел. Взгляд был холодным и бессердечным, отчего по моей спине пробежала дрожь. Это не было простым гневом или решимостью.

Он выглядел… отстраненным.

– Ты не должен был узнать, – сказал он вновь спокойным и невозмутимым голосом. – Она не хотела, чтобы ты когда-нибудь узнал. Она даже ему не сказала. Она сказала, что ты был моим. Ты мой, и никто никогда этого не изменит. Ни он. Ни ты.

Он резко повернулся и рывком открыл верхний ящик шкафа, сунул внутрь руку и развернулся лицом ко мне. Его рука полностью распрямилась, и я увидел, что он держал в ней пистолет.

Нацеленным на меня.

Мне на ум пришли слова Короля Лира из произведения Шекспира: «Не суйся меж драконом и яростью его117». Почему-то я был уверен, что предупреждение слишком запоздало.

Зная теперь обо всем, переживу ли я вообще последствия?

– Стивен! – Прокричал я в сторону двери. Папа лишь покачал головой.

– Ушел, – сказал он мне. – Сегодня он не вернется.

Сегодня нет, что означало, папа его не уволил. Тогда зачем выставил за дверь? Я перевел взгляд с двери на его лицо, но единственное что слышал – его дыхание.

Мы были в доме одни.

– Ты забрал ее, – заявил он. Его руки тряслись, когда он говорил. Но даже попытавшись отстраниться с помощью рук, я никуда не смог сдвинуться. Лодыжка застряла между столом и подставкой для ног у моего кресла. – Ты такой же, как он. Он пытался отнять ее у меня, но не смог. Ему нечего было ей предложить, нечего. Я был в состоянии обеспечить ее – обеспечить тебя. Сказал, что пойду в медшколу, забуду о футболе и помогу ей растить тебя. У него не было ни шиша, поэтому он не мог так сделать, и она прекрасно это знала. Он не смог забрать ее у меня, но ты... Ты это сделал!

– Это был несчастный случай! – прокричал я.

– Которому ты стал причиной! – Между моими и его словами не прошла и секунда. – Если бы ты не был таким забывчивым, она бы еще была здесь!

– Это был несчастный случай, – повторил я снова. В груди все сжалось, голова раскалывалась. Я еще раз попытался отъехать назад, распихивая упавшие книги с дороги, но гребаный скелет был прямо позади меня.

– В тот день ты забрал все, что было для меня значимо, – сказал он. Его рука немного успокоилась, и я сморщился, разминая плечи. – Но я все же растил тебя. Все равно был твоим отцом.

Я подумал о Греге и о том, как он разговаривал с Николь, как заботился и защищал ее – и нелепость его слов поразила меня.

– Ты никогда не был отцом! Я сам о себе заботился! Ты не делал ничего, что полагается делать отцу! Как мама вообще могла тебя любить?

– Она любила! – заорал он и сделал пару шагов в мою сторону, тыча пистолетом в то место на полу, где я лежал.

Я отпрянул назад, позабыв о том, что было позади меня, в результате скелет в шкафу завалился набок, разбив угловой столик с товарами Реал Мессини. Садовый гном разлетелся на кусочки, и я снова дернулся.