Николь возилась с дверью, а я стоял на крыльце и просто наблюдал за ней. Она посмотрела на меня, мотнув головой в сторону фойе.

— Ты собираешься войти? — спросила она.

Я опустил голову, осматривая себя.

— Я совершенно мокрый.

— Ну да, — согласилась она. — Все равно, входи. Разувайся у двери.

Я сделал так, как она сказала, но, даже, сняв обувь и носки, с меня все еще капало.

— Ты насквозь промок. Это шерстяной свитер?

— Эм… я не знаю. Может быть?

Ее пальцы скользнули по рукаву.

— Ну, я бы сказала, он основательно испорчен, — отметила она, поджав губы и вновь взглянув на меня. — Давай снимем его, ладно?

— Ладно.

Моя голова продолжала пульсировать, я уставился на нее, не шелохнувшись.

Николь глубоко вздохнула и выдохнула, после чего протянула руку и расстегнула мой свитер. Она стянула его с моих плеч и повесила на крючок рядом с полицейской курткой своего отца. Потянув за узел моего галстука, ослабила его, и наклонила мою голову, чтобы его с меня снять. После чего повесила галстук на тот же крючок, что и жакет. Ее пальцы разок прошлись по моей рубашке, а затем она начала расстегивать пуговицы одну за другой.

— Ты замерз, — тихо сказала Николь, разделавшись с последней пуговицей и распахивая мою рубашку. Я ничего не мог делать, лишь смотреть на ее руки — казалось, они были словно в замедленной съемке, — на то, как они двигались вверх по моей груди, стягивая рубашку с плеч и снимая с рук.

— Пойдем наверх. Полотенца там, и я найду тебе что-нибудь другое из одежды.

Я слепо поднялся за ней по лестнице. Наверху, на небольшой площадке, было три двери — две вели в спальни, а одна в ванную. Она схватила два полотенца из шкафчика под раковиной в ванной и положила их сверху.

— Вытрись немного, ладно?

— Ладно.

Она вошла в одну из спален и оставила меня в ванной. Я вытер грудь и руки, но все равно начал дрожать. Старался просушить полотенцем волосы, но они лишь снова прилипли к моему лбу. Вошла Николь с простой белой футболкой и парой спортивных штанов в руках.

— Думаю, это должно подойти, — сказала она. — Я могу положить твои вещи в сушилку, но сомневаюсь, что свитер можно спасти. Иди, оденься, а я посмотрю, что смогу сделать.

— Ладно.

Она снова подняла на меня взгляд.

— Томас?

— Да?

— Ты можешь сам переодеться или тебе нужна помощь?

Ее слова наконец дошли до меня, и я бросил взгляд на полотенце, которое по-прежнему держал в руке, и одежду, которую она положила на шкафчик.

— Я могу это сделать, — спокойно ответил я.

Она кивнула и закрыла дверь в ванную.

Я расстегнул пуговицу и ширинку на Докерах. Было сложно стянуть с ног промокшую ткань, но мне удалось, не упав при этом. Я натянул спортивки и футболку, но штаны спадали с меня. С изнаночной стороны я обнаружил шнурок и немного затянул его. Подобрал мои промокшие брюки и боксеры, но не знал, что с ними делать. Мне не хотелось, чтобы с них капало повсюду, поэтому просто перевесил их через край ванны. Открыл дверь и побрел по маленькому коридору.

Я заглянул в одну из комнат и сразу понял, что она принадлежала Николь. Я узнал окно, благодаря маленькому письменному столу и приставленному к нему креслу. На столе стоял старый стационарный компьютер с кинескопическим монитором. На противоположной стороне окна, которая не была мне видна снаружи, была большая кровать с голубым одеялом, комод с лампой и тумбочка с MP3-плеером и стопкой антиутопических книг.

— Томас?

Моя голова продолжала гудеть, я не мог заставить себя ответить. Почувствовал, как она подошла и встала рядом со мной, а ее рука коснулась моего локтя.

— Господи, Томас, ты совсем замерз, — сказала Николь, проведя ладонью по моей руке. — Твоя кожа ледяная на ощупь.

Она окинула меня взглядом с головы до ног, и ее голос смягчился.

— Иди сюда, — сказала она, взяла меня за руку и повела к краю своей кровати. Откинув одеяло и пододеяльник, положила руку мне на плечо, подталкивая вперед. — Залезай.

— В твою постель?

— Тебе нужно согреться. Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок.

Хотя я и был склонен с ней поспорить, но у меня не было сил. Как только моя голова коснулась подушки, и меня полностью окутал ее запах, я лишился всякого намерения протестовать. Я глубоко вздохнул, мои глаза закрылись, а тело потонуло в тепле одеял, которые Николь накинула на меня.

— Сегодня умерла моя мама, — услышал я свои слова, а затем исправил себя. — Я имею в виду… в этот день.

— Я знаю, — ответила Николь. — Я видела дату на надгробии.

— Что ты там делала?

— Бегала. Обычно я бегаю по утрам, но лил сильный дождь. Когда он перестал, я решила отправиться на пробежку. Мой маршрут пролегает мимо кладбища, и я увидела там твой джип. Осмотрелась и заметила тебя на земле. Я подумала, может ты… поранился или еще что. Я не знала о дате…

Ее голос стих, и я кивнул. В этом был смысл. Я почувствовал, как слегка прогнулась кровать, и открыл глаза. Николь сидела рядом со мной, ее глаза были полны беспокойства.