— Ты не против? — спросила она. — Я имею в виду, если я тут присяду?

Я поднял на нее взгляд и снова кивнул. С минуту она молчала, я же продолжал нежиться в окружающем меня аромате, тупо уставившись в стену.

— Томас? Как долго ты там пробыл?

— Который сейчас час?

— Почти три.

— Дня?

—Ну… да.

Я перевел глаза на подушку. Из дому я выехал утром, незадолго до восьми.

— Довольно долго, — наконец ответил я.

— Ты был мокрый, — напомнила она. — Когда я увидела тебя, дождь уже более часа как прекратился.

Я пожал плечами, отчего с них соскользнуло одеяло. Николь потянулась и снова накинула его на меня.

— Тебе что-нибудь принести? Ты голоден? Или я могла бы приготовить горячего шоколада. Это помогло бы тебе согреться.

Я покачал головой и закрыл глаза. Поглубже зарылся в подушку и почувствовал, что начинаю немного согреваться. Наконец-то я перестал дрожать. Матрас снова дернулся, открыв глаза, я обнаружил, что Николь встала и собирается выйти из комнаты.

— Останься! — Я протянул к ней руку из-под одеяла.

Николь развернулась ко мне и медленно вернулась к краю кровати. Я снова расслабился, когда ее пальцы прошлись вниз по моей руке. Когда они достигли моего запястья, я повернул свою руку ладонью вверх и сжал их. Посмотрел на нее, просто чтобы проверить выражение ее лица, но она, казалось, не возражала. Я снова закрыл глаза. Рука легонько коснулась моего виска и начала откидывать волосы, прилипшие ко лбу. Ее пальцы продолжали движение по моей голове, убирая длинные пряди назад к макушке, в то время как мое сознание отошло на задний план.

У меня было ощущение, будто я мерно плыву по волнам — мой разум едва осмысливал картинки в моем мозгу.

Рука Николь по-прежнему гладила мои волосы, но мы сидели на утесе у океана, а ветер обдувал нашу кожу. Мои колени были поджаты к груди, а Николь сидела, вытянув вперед ноги. Она шевелила лодыжками вперед-назад.

— Это он, Томас? — ее голос был тихим шепотом на фоне ветра и шума волн. — Это настоящий ты, без костюмов?

Я посмотрел на себя и осознал, что сижу на скале полностью обнаженный. Я снова перевел на нее взгляд, стараясь понять, нужно ли мне стыдиться отсутствия одежды, но она просто смотрела на меня вопросительно, ожидая ответа.

Однако у меня его не было.

Когда я окончательно проснулся, то с мгновение был дезориентирован, но меня совершенно не беспокоило, где я находился.

Свет в комнате был приглушен, а часы на ночном столике показывали двадцать минут девятого. Было тепло и уютно, и меня окружал восхитительный запах. Я не мог его описать, но определенно мог дать ему название — Румпель. Пахло ею. Я прикрыл глаза и глубоко вдохнул, прежде чем вновь их открыть и сфокусироваться на окружающем.

Николь сидела на полу, обложенная стопкой книг и бумаг, рядом с ней стояла лампа. Она «металась» между большим учебником, тетрадью, в которой с остервенением заносила пометки, и листком с заданием. Время от времени она прихватывала кончик карандаша губами и грызла его. Услышав, что я пошевелился на кровати, она подняла на меня глаза.

— Хей, — тихо сказала она.

— Хей, — хрипло ответил я, прочистил горло и попробовал еще раз. — Привет.

Она улыбнулась, но улыбка совсем не затронула ее глаз.

— Как ты себя чувствуешь?

Умирающим… опустошенным… мертвым… возрожденным… замерзшим… согревшимся… неуверенным…

Не знаю, поэтому просто пожал плечами.

— Голоден?

Я снова пожал плечами.

— Уже поздно, — тихо произнесла Николь. — Хочешь позвонить своему папе и сообщить, где ты?

Я покачал головой.

— Может он беспокоится.

— Не беспокоится, — сказал я. Не думаю, что папа вообще волновался обо мне в том смысле, который она в это вкладывала. Он бы взбесился, если бы я не пошел на очередную тренировку или не появился на игре, но была суббота, и я ничего не пропускал. Не думаю, что в данный момент его особо заботило расписание моих силовых тренировок. Однако это заставило меня задуматься о том, как ее отец отнесется к тому, что я лежу в ее постели.

Дерьмо.

— Твой папа дома? — спросил я. Мои глаза чуть увеличились в панике от осознания того, где именно я сейчас находился — в доме шерифа, в кровати его дочери.

А ведь у него была пушка.

— Нет. — Николь слегка закусила нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. — Он на рыбалке и до завтра не вернется.

— Ох. — Я снова расслабился. Мое зрение было размыто, от того что я спал, зарывшись в ее белоснежную наволочку. Я опять вдохнул, позволяя ее запаху перекрыть на мгновение все прочие чувства.