– Мне показалось, что он не счастлив там, - прошептала Ленкара несмело.

Она не могла объяснить своих ощущений, но точно знала, что все, что говорят про Эштар, не распространялось на третьего принца.

– Ты помнишь историю принцессы Кимбель?
– спросила внезапно Вивьен.

Ленкара содрогнулась, вспоминая о том, какая молва ходила о войне в Кордо.

– Это слухи, - прошептала она.

– Говорящие одно и тоже?
– удивилась младшая.
– Отец прав: ты перестала мыслить здраво.

Ленкара же отпускала глаза. Она помнила историю принцессы Кимбель, взятую в плен эштарцами. Молва гласила, что Эеншард раздел десятилетнюю девочку и взял силой перед своими воинами, а потом отдал ее им. И факты были против него. Он возглавлял полк, стоявший там, и именно он привез убитому горем отцу тело истерзанной девочки. Только Ленкара, чувствовала, что Эеншард не мог этого сделать.

Только значения все это не имело. Она вздохнула.

– Я понимаю все, просто Леклот мне неприятен, - проговорила она.

– А мне он показался неплохим собеседником.

Ленкара выдохнула, сжала двумя руками теплую кружку и сделала глоток, а после спросила, меняя тему:

– Ты уверенна в графе Ливеле? – спросила она.

Сама Ленкара хорошо относилась к графу, уважала его и первой одобрила ухаживания графа по отношению к ее сестре, но внезапная откровенность Вив, вызвала у принцессы сомнения, потому она хотела поговорить об этом с самой Вивьен.

– Конечно, я уверенна в нем, Лека, - проговорила младшая смеясь. – Я во всем уверена и очень счастлива, и хочу только чтобы ты улыбнулась!

Ленкара и правда улыбнулась, хотя ей все еще хотелось плакать.

6

Эеншард лежал на полу темницы. В углу стояла кровать, но на полу было прохладнее. Голову короля Фрета он не принес отцу через неделю, но ровно в срок к Дешару прилетел сокол с сообщением, что Крифр пал, желаемая голова упала в корзину и выехала с гонцом. Сам Эеншард при этом, по обыкновению не торопился возвращаться и задержался, чтобы укрепить новые границы, дождаться отцовских наместников. Порой он мог больше полугода пропадать на захваченных землях, и никому до этого не было никакого дела, а в этот раз за ним приехали и арестовали, правда, не стали заковывать в цепи и предоставили право мирно вернуться в Эшхарат, сдав, разве что оружие.

Теперь же он лежал на каменном полу, смотрел в потолок и вспоминал Шардара. Это было своего рода традиция вспоминать его в трудную минуту.

– Ну, вот зачем ты пошел к отцу? – спрашивал Шардар у брата.

Ему было только семь, а его правую бровь уже разрезал грубый шрам, застывший у самого века.

– Эймар сказал, что…

Эеншард не договорил. Всхлипнув, мальчик уткнулся носом в подушку, стараясь не завыть в голос.

– Тише, не плачь, увидит еще кто - хуже будет,- шептал он. – Потерпи, скоро станет лучше. Я тут кое-что припас для себя, но…

Что это было за «но» обоим было и так очевидно, особенно Эеншарду, что успел уже трижды отключиться от невыносимой боли до появления брата. Сегодня отец, разозлившись на младшего сына, трижды полоснул его кнутом. Для маленького мальчика это было слишком, потому Шардар и сидел теперь с ним, бережно и осторожно промывая кровавые раны, а затем дрожащей рукой наносил мазь.

Шардар боялся отцовского кнута и молился всем Богам, чтобы как можно дольше с ним не знакомиться, но видя раны Эншарда, понимал, что лучше бы досталось ему самому, чем младшему.

– Я ведь не виноват, - всхлипнул Эеншард.

– Ты всегда будешь виноват, - прошептал Шардар. – И не верь никогда Эймару, он станет королем и убьет нас всех, а пока будет просто смеяться, только тихо, громко ржать будет только Шадиф.

Он помолчал, потом аккуратно убрал пряди черных волос от лица брата и коснулся его лба.

– У тебя уже жар, я все же позову лекаря.

– Не уходи, - простонал Эеншард, ловя руку Шардара. – Расскажи, почему я всегда буду виноват?

– Ты, правда, не знаешь?

Эеншард отрицательно покачал головой.

Шардар вздохнул, отставил таз и прилег рядом с братом на край кровати, чтобы хорошо видеть его лицо.

– Маму ты свою помнишь?