— Ну, я надеялся, что ты еще спишь. Зря выходит, — констатировал Ольшевский, и она услышала какой-то шум, будто он бросил что-то на стол или тумбу. Как ключи звякнули.

Тяжелый вдох, словно в сторону, чтобы она не услышала… Но Катя уловила, вслушалась.

В какой момент ее план «не напрягать Ольшевского» своей жизнью провалился с треском? Похоже, ему самому было интересно «напрягаться». Как так вышло? Когда ее решение не навязываться, превратилось в ежедневную болтовню с Сашей по телефону, в обсуждение с ним случившегося за прошлый день, просто в обмен шутками? У Кати не имелось ответов, она сама не очень поняла, как так сложилось. Но было так забавно и здорово, что уже не хотелось менять их новую «традицию».

И вот так каждое утро за эти две недели — день начинался с сообщений от него… а она частенько тут же перезванивала. Однако какой день, ей-богу?!

— Половина пятого утра, Саш, — резонно заметила Катерина, щелкнув браслетом часов, что он подарил (все время носила, хоть уже и имела неприятные моменты на работе из-за этого, ну и пусть, выдержит!). — И, кстати, ладно мне на работу надо к восьми, и добираться черти куда, поднимаюсь рано. Ты-то зачем проснулся?!

— Да я не ложился еще, котен, — тут уже рассмеялся он. — Запара на этой неделе страшная. Ну, ничего, мы разгребем.

— С часами запара?.. — хмыкнула, вдруг поняв, что настроение упало.

— Ага, вроде этого, — отшутился он ей в тон.

А Катя неожиданно ощутила, что ей страшно стало. Непонятное беспокойство внутри.

Давно все было, но она ни секунды не забыла. И помнила, что за запары бывают у таких мужчин, да еще и так, чтоб в начале пятого домой возвращаться…

Нет, конечно, можно было допустить, что шляется по бабам (хотя о таком думать не хотелось, если честно, и становилось как-то раздраженно внутри)… Но нечто в его голосе, да и во всем, что она ранее знала о Саше, что узнала о нем за последние дни, заставляло сомневаться. И охота бы ему была звонить Кате после баб? Сомнительно.

— Саша… — что ему сказать? Как спросить о таком?

Пошла на кухню, включила чайник.

— Вот знаешь, что мне непонятно, котенок? С какой стати ты в такую рань подрываешься? Что у тебя за работа все-таки? — он ее перебил.

Нет, прозвучало шутливо и с задором. Но Катерина же не дура. Да и опыта по жизни уже хватало с избытком. Александр тоже понял, что она хочет спросить: по голосу, по тону, по паузе… Черт знает, по чем именно! И мягко, но твердо давал понять, что не стоит… Все равно не ответит.

Что она может? Разве что помолиться за него, да пальцы в кармане скрестить…

Насыпала молча кофе в турку, залила кипятком и поставила на конфорку.

— И, вообще, тебе хоть доплачивают за такие ранние подъемы? — тем временем продолжал Ольшевский. — У тебя какая зарплата там, котен, при таком-то графике?

Катерина рассмеялась, стараясь вместе с этим следить, чтобы напиток не «убежал».

— Хорошая у меня зарплата, Саш. Еще и премии дают. Тысяч двадцать в месяц выходит…

— Ох**неть! — честно сказать, она не ждала от него такой реакции. И прямо ощущалось, что Саша действительно ошарашен. — Двадцать?! И ради этого ты себе нервы срываешь, терпишь ругань и вскакиваешь ночью? Какого лешего ты еще там работаешь, котена?!

— Это хорошая зарплата, Саш, — Катя рассмеялась, сделав ударение, но как-то растерянно.

Да, в чем-то согласна была с ним, по сути, не шиковала, как раз впритык хватало на жизнь и оплату счетов, не так, чтобы что-то сверх меры себе купить. Да и стоимость жизни в столице накладывала свой отпечаток. Но, при уровне средней зарплаты в три раза ниже, действительно осознавала, что вариант неплох. Да и вакансий по ее специальности «логиста», еще и с такой зарплатой, не ворох.

Хотя, конечно, нервы ей истрепали, тут не поспорить… Живет на успокаивающих, уже и цикл слетел ко всем чертям еще полгода назад, никак восстановить не может. Приходится лечиться. А у Кати с этим и так не особо по жизни ладилось.

Но не идти же на кассу супермаркета работать? Зарабатывать всегда непросто… В любой профессии, просто сложности разные.

— Ой! — подхватила турку, из которой пенка кофе уже стремительно убегала на плиту. — Ну вот! У меня кофе сбежал, ты меня с толку сбил, Саша…

— Это не я тебя сбил с толку, а ты его не нашла, толк этот, если за такие деньги пашешь, как проклятая! Хорошая зарплата, *ля! Да я тебе просто так двадцатку в месяц могу давать, чтобы ты дома сидела и крестиком вышивала или на пианино мне играла! — странно, но казалось, что Саша действительно… принял ситуацию близко к сердцу. Не разозлился, но явно возмущен.

И эти слова… Катя, кажется, так и застыла с открытым ртом и туркой, занесенной в воздухе над чашкой.

— Я не играю уже на пианино, Саш, — пришлось откашляться, чтобы хриплым голосом не выдать, как ее цапнуло сказанное им.