– Труба в саквояже, – потерев лицо ладонями, сгоняя сон, ответил Кинт, а потом обратился к водителю, – езжайте прямо, милейший, не стойте, это выглядит подозрительно.

– Экипажи нашего треста обычно не останавливают, – ответил он и повел экипаж к городу.

Весь путь из Латинга до Джевашима прошел совершенно спокойно, ехали в основном проселками, кроме двух раз, когда приходилось выезжать на восточный торговый тракт, чтобы остановиться на станциях треста для заправки и обслуживания экипажа, один раз даже заночевали на такой станции в тесных апартаментах, но с чистым постельным бельем.

– Да, городовые, – подтвердил Тилет, сложил и убрал трубу в саквояж.

– Запомни, мой кровожадный друг…

– Да кто бы говорил!

– Запомни! Я головой отвечаю за твое поведение, и не только головой… ты просто должен знать, что ради спокойной жизни моей семьи я вернулся на службу терратосу.

– Хорошо, что напомнил, но мог бы и не напоминать, – недовольно скривился Тилет.

– И все же, если тебе захочется вспороть кому-то глотку, то будь добр, спроси сначала на это разрешение.

– Как изволите, господин капитан… На ночлег-то здесь есть, где остановиться?

– Да, тебе понравится, тут придется провести некоторое время.

– Патруль Джевашима! Остановитесь! – до салона долетел властный голос, когда экипаж почти доехал до первых хижин кочевников на окраине.

Кинт отодвинул набалдашником трости брезентовую шторку, трое всадников правильно обступили экипаж, чтобы не перекрывать друг другу линию выстрела, случись что, а четвертый, вероятно обладатель того самого властного голоса подъехал вплотную, это был крепкий мужчина, немногим старше Кинта и явно пришедший в городовые из кавалерии.

– Вы въезжаете в свободный город Джевашим, но въезжаете не со стороны тракта… – в голосе звучали нотки подозрительности.

– В первый раз в этом направлении еду, – нашелся водитель, – сбился с дороги, да спасибо механикам нашего треста, подсказали, как выехать к городу.

– Угу, – бывший кавалерист наклонился к окошку, – ваши жетоны, господа.

– Такой вас устроит?

– Вполне, господин капитан, – кавалерист уважительно поклонился, – какими судьбами?

– Проездом, с инспекцией земель, переданных кочевникам, – Кинт напустил важности, – много ли непримиримых племен осталось в Диких землях? У кого, как не у вас спрашивать об этом, и кстати, в каком кавалерийском корпусе служили?

– Первом Северном! – городовой даже привстал в стременах.

– Хм… и в штурме Тэка, значит, участвовали?

– Так есть, господин капитан! Был ранен, оттого и пришлось отойти от военной службы и податься в городовые… А что до непримиримых, то осталось несколько племен, кочуют, будь им пусто! Но сейчас пока спокойно, ближе к осени сюда потянутся, когда придет время собирать урожай…

Городовой оказался очень словоохотлив, и что важно, желал угодить представителю императорских ищеек.

– Здесь недавно произошло крушение пассажирского скревера, что об этом думают в вашем ведомстве?

– А что тут думать, видно кто-то из приезжих пытался вывезти контрабандой то, чем занимались в лабораториях у реки. Там постоянно с этой рудой у них что-то, то взорвется чего, то полыхнет в руднике… Вот и в скревере должно быть полыхнуло. Но новый помощник председателя городского совета докопается до правды, все организовал, собрали механизмы и лебедки, специальное снаряжение, ну чтобы под водой лазать, откуда-то привез… вытянули тот скревер, уже неделю, как на берегу лежит, но эти, в медных котелках, которым воздух по шлангам с берега подают, все еще лазают по дну реки…

– Вы не сообщайте никому про наш видит, договорились?

– Так есть, господин капитан!

Кинт молча кивнул, задернул штору и тихо сказал водителю:

– Поезжай на северную окраину, там гостинца, «Собачий хвост» называется.

– Вы с ума сошли… это же, – попытался возразить водитель.

– Делайте, как вам говорят!

– Как скажете, – водитель нервно перегазовал, отчего двигатель взвыл, и экипаж сильно дернулся с места, оставив за собой клубы сизого дыма и дорожной пыли.

Шест на черепичной крыше двухэтажной рубленой гостиницы возвышался над домишками кочевников на окраине Джевашима, собачьи хвосты покачивались на слабом ветру. Домашний скот неторопливо брел по широкой улице, подгоняемый двумя мальчишками, верхом на степных лошадках, доносился звук ударов по наковальне – кочевники пытаются жить оседлой жизнью, но своими традициями, и даже терпят переселенцев из других частей терратоса. Впрочем, поднимать Дикие земли своими силами тяжело, они это понимают, продают куски земель фермерам, а также получают немалую прибыль за счет рудника. Надо сказать, что в терратосе появилось немало желающих уехать в Дикие земли, тех, у кого не сложилась судьба торговца или фермера под пятой гильдий или из-за налогов, что в некоторых провинциях стали поднимать в последнее время.