– Красивая? – осклабился Тилет.

– Очень… ее имя Шагэ, верь ей как мне.

– К сожалению, Кинт Акан, в этом мире была только одна женщина, которой я верил, это моя мать, я уже и не помню ее лица… а вот другим женщинам, тем более красивым, я не верю.

– Согласен, но этот случай скорее исключение, ладно, мне нужно идти.

Кинт столкнулся в дверях со здоровяком, он держал в руке плетеную корзину, от которой исходил головокружительный аромат жареного мяса и специй.

– Заноси, заноси! – оживился Тилет и подскочил с кровати, – ты просто посланник Небес, какой аромат!

Кинт пропустил парня в комнату, а сам направился по коридору к лестнице.

Оказавшись на темной улице Латинга, рядом с дорогой, по которой колесили моторные повозки и конные экипажи, Кинт остановился, раскурил трубку и оперся на фонарный столб плечом. Хотелось лечь на тот кондовый топчан с соломенным матрасом, закрыть глаза и, ни о чем не думая, заснуть. Но голова была как колокол на ратуше в полдень, звенела и роящиеся мысли никак не хотели выстраиваться в четкую линию.

– Куда угодно господину? – после того как шум двигателя стих, в окно кабины высунулся водитель моторного экипажа.

– С чего ты взял, что мне куда-то надо?

– Ну, – мужчина средних лет с рыжими бакенбардами и усами почесал затылок, – ты либо пьян, либо задумался, но то, что ты собрался куда-то ехать, это понятно…

Кинт забрался в салон, откинулся на сиденье и назвал адрес, после чего экипаж, медленно разгоняясь, направился в центр Латинга.

– По пути останови у какой-нибудь хорошей кондитерской лавки.

– Хорошо! – перекрикивая шум двигателя, ответил водитель.

Спустя час, экипаж остановился на слабо освещенной улице в старом городе.

– Вас подождать? – заботливо поинтересовался водитель.

– Через десять минут не появлюсь, уезжай, – Кинт сунул купюру в выдвигающийся ящичек в салоне и ступил на мостовую.

– Как прикажите, – водитель потушил свет фар, чиркнул огнивом и закурил трубку на длинном мундштуке.

Каменная кладка невысокого забора уже вспыхнула зеленью, вьюн, что заплел старые кованые ворота, тоже разросся на летнем солнце, и было непонятно, где кованые пруты, а где ветки вьюна. Пройдя через приоткрытую калитку, Кинт остановился и прислушался, из-за соседского забора снова доносилось мелодичное пение, а в доме напротив свет горел лишь в гостиной. Осторожно ступая и не издавая ни звука, Кинт прошел сначала в каретный сарай, чиркнул огнивом и, подняв его над головой осмотрелся – одноколейник стоит нетронутым, как и комок сена в углу у столба. Покинув сарай, Кинт прошел к двери дома и осторожно постучал…

– Кто, кто там?

– Это я.

Лязгнул засов, дверь распахнулась, и Шагэ повисла на шее Кинта…

– Хвала Небесам! Это ты…

– А ты ждала кого-то еще? – Кинт приобнял ее за талию, это было скорее на рефлексах, потому что Шагэ была готова просто сползти на пол… – тихо, ты что?

– Дурак! – Шагэ кулачком стукнула Кинта по спине, – сначала твоя телеграмма, я сутки головы не поднимала от тех бумаг, потом этот странный старик…

– Чекар его имя.

– Я уже знаю, – Шагэ отстранилась и посмотрела в лицо Кинту, – мне хочется, чтобы ты исчез из моей жизни, но как только об этом подумаю, сразу трясет…

– Интересный поворот.

– А вообще, ты сам виноват! – она нежно оттолкнула его от себя.

– В чем?

– В том, что ты есть! – Шагэ взяла Кинта за руку и потянула за собой, – пойдем, соседи стали любопытны в последнее время.

Шагэ была как всегда прекрасна, даже в домашнем халате и с растрепанными огненно-рыжими волосами. Повесив на крючок в прихожей плащ и трость, Кинт проследовал в гостиную.

– Вот, это для твоей малышки, – Кинт положил на стол картонную коробку.

– Какие мы заботливые!

– Не язви!

– Спасибо, – Шагэ убрала коробку с конфетами в ящик тумбочки, – ты надолго?

– Сначала поговорим и я решу.

– Нет, мой дорогой, Кинт Акан! Решу я!

– Хорошо, – Кинт пожал плечами, – тебе удалось сделать фотокопии, как я просил?

– Нет! Я же сказала, я сутки не сомкнула глаз и перерисовывала все от руки.

– И как, получилось?

– Вполне.

– Неси сюда.

Конинг

– Мама! Там этот дядя в усах, который отца забрал! – прокричал Дайм и побежал от окошка в детской на кухню.

– Что? – не поняла Сэт, она возилась у очага с завтраком.

– Ну дядя, – Дайм нахмурился, погрозил матери пальчиком и попытался спародировать отца, – не доверяй синим камзолам! Там тот усатый по улице идет…

Вытерев руки о фартук, Сэт прильнула к окну и увидела Мореса, он уже свернул в узкий проход между лавкой и соседским забором, а через секунды раздался настойчивый стук в дверь.