Софочка порхает мотыльком. По темам в беседе застольной. И, в какой-то момент, "к слову", выдаёт:

– - Жалко вдовицу сирую. Княгиню-то Вщижскую. Уж она-то молода-молодёшенька, одна-одиношенька. Некому вдовицу утешити. Слово доброе сказати, слёзыньки горькие утерети.

Поп, уполовинивший ведёрный самовар, благостно отдувается:

– - Ничо, мир не без добрых людей, и тама отцы духовные есть, поуспокоют душу юную, поддержку дадут, поучение уместное...

– - Не скажи, не скажи, батюшка. Вдовица-то княгиня. Ей бы вровень утешальника найти... утешальницу. А! Есть же! Княгиня Рязанская. Добрейшая, как я слыхивала, женщина. Даром что немецкого племени. Точно! Вот она-то слёзоньки вдовице новоявленной и утрёт мягенько. И княгиня, и с умом-возрастом, и душа добрая... Ты, как родню-то свою спрашивать про олешка будешь, отпиши - пусть посоветует в Рязань-город идти. Глядишь - и доброе дело получится. Господь с нас за заботу о вдовице безвинной пару-то грехов и спишет.

Сколь много ненужных, несуразных дел совершается на Руси просто от безделья. Чехов, формулируя подобное утверждение, имеет ввиду времена куда более поздние. Но и нынче, из лучших побуждений, в намерении сделать "благое дело", люди творят... разное.

Поп совет Софочки родственнику своему - отписал. Телеграф - передал.

А чего ж нет? Основной в послании технологический вопрос: олешек - скотина или птица?

Почему барка с Вщижской вдовой от Коломны пошла вниз по Оке, а не вверх в Москва-реку? По совету Софочки, переданному ею через одного попа другому?

Пребывая в растерянности, Ростислава не могла ничего решать. Ближники её тоже не имели ясной перспективы. Гребцов на барке мало, против течения не выгрести, посадник Коломенский всеми силами увиливает от необходимости давать людей - весна, все огрехи, снегом прикрытые, нынче вылезли, мужики к севу готовятся, одно межевание чего стоит... А прямого приказа нету.

Запросить приказ?
– Посадник... очень не рвётся. А княгиня - смысла телеграфа не понимает, хотя вышки видит.

– - Пойдём-ка вниз. А там... Князь Рязанский Живчик дочери друга и господина своего поможет, даст людей, вода спадёт и по Клязьме...

Кроме всего прочего, Ростислава боялась встречи с отцом. Вроде бы вины её в смерти Магога нет. Но давние, важные расчёты Боголюбского на Вщиж, на то, что с Десны вороги не придут - провалились. Для Андрея дочь... конечно дорога. Но государственные дела дороже. Утешения Ростислава не ждала. А ждала пострига да кельи монастырской. При более-менее резких словах отца. Впереди маячил заруб.

Разница между зарубом и порубом - в добровольности. В первый - своей волей идут. Или тем, что "своей" - названо будет. А так-то... яма.

В Боголюбово княгиня и спутники её - не торопились.

Софочка, узнав у связистов, что барка Вщижская скатывается по Оке, убедительно показала Ипаю, что погосту для развития - много чего не хватает. Всяких мелочей, одного-другого-третьего... И убедила отправить её во Всеволжск.

– - Я ж там служила! У самого Воеводы на подворье жила! Меня ж там знают-помнят. Всякие ходы-выходы...

Ипай отправил её, с подарками, с оказией в столицу. Где умная Софья не попёрлась на воеводское подворье - там дело быстро бы дошло до Агафьи или Ивашки, а остановилась у одной из своих знакомых.

Бабы замуж выходят, детями обзаводятся, живут с мужьями своими где тем указано. И своих давних знакомых, по делу приехавших, с радостью принимают.

Связисты с погоста просили своих коллег в городе помочь "доброй женщине". А та ещё и подарки привезла.

Не-не-не! Не шкурки. За шкурку без казённого клейма - можно запросто в каторгу загреметь.

– - А вот мёдок. Прошлогодний, удмуртский, лесной. Особенный! Духлявый! Чтобы жизнь послаще была. А вот травка. Заварить и пить. Ну... дело-то ваше молодое. Чтобы и бабам с вами слаще было...

Среди прочей, чисто из уважения, беседы:

– - А вот, помнится, княгиня Вщижская... Из Рязани баркой идёт? В Муром, поди? А когда? Ах, бедняжка, такая молоденькая, а уже... ну, бывайте, добры молодцы, служите хорошо.

Движение плав.средств отслеживается. Тайной для моих насельников не является. Иная каждый день заявляется:

– - А мой-то... на такой-то лодочке... нынче где?

Есть ограничения по информации о воинских караванах, есть - по особенным торговым. Но тут... какая-то левая барка... Добрая женщина, чисто из сочувствия... А что? Это секрет?

На моих землях нет разбойников. Это, отчасти, следствие "информационной открытости". Когда подобный ватажок заявляется - аврал. Поднимаются и сыскари, и егеря, и войско, и корабельщики. И Всеволжские, и местные. Сыск идёт до полного уничтожения.

Вот грабанули лодочку. По следам - десять шишей. Пока всех десятерых не сыщут - не остановятся. Вместе с общиной, из которой они стартовали. И мне плевать - в каких землях они шарахаются. Тем более, что и Боголюбский, и Живчик со мною в этой теме солидарны. А новгородским... им бегать далеко. Да и на Сухоне у меня уже погосты ставят. Нынче Чарджи по Костроме пройдётся... выкинем эту дрянь ушкуёвую за Ладогу.