– - Скоро устье Теши. Не соблаговолит ли Софочка со спутницей своей в каюту спуститься. А то... лишние глаза могут лишнее узреть.

Похищение? Тайное, загадочное... Но похитители галантны и иностранны. А главный среди них - её родная мать! Выжившая чудом!

Удивительны дела твои, господи...

Почему не было досмотра? Потому что кораблик везёт одного из моих ближников. Их тормозить нельзя, их час - дорог. Почти так же как и мой собственный.

Софочка привозит Ростиславу в город, приводит на подворье своей товарки по швейному производству. И запирается с дочкой в погребе. Где и открывает ей правду. Целые сутки.

История с Изяславом не прошла даром. Она сама, со своим набором аргументов, выдаёт дочке тайну её рождения. Стремясь опередить меня, Андрея. Формируя у доченьки "правильный" "start point" - исходное представление, "первый взгляд".

Сам факт не меняется. Но, будучи правильно поданным, в иной трактовке, не несёт столь разрушительного эффекта.

– - Я - не виновата, меня заставили. Силой. Ты-то уж возраст вошла, знаешь как это... Тебя-то, доченька, саму-то... муж твой, урод законный... сколько раз...

Упирает на то, что жизнь ребёнку дала:

– - Господу богу молилась чтобы не родить. Но плод извергнуть... тебя убить... не смогла. Будто голос какой сверху: доноси, выроди. Доченька родится. Единственная, любимая.

Обе нарыдались вволюшку.

Ростислава, потрясённая открытием о самой себе, о своём происхождении, и просветлённая искренней исповедью, покаянием матери перед ней, сама только недавно потерявшая если не цель жизни - цели у неё не было, но устойчивый образ существования, тянется омытой слезами душой к матушке.

– - Что ж нам теперь делать? Как же жить после этого?

И получает однозначно формулируемый ответ:

– - Спасаться. От гнева Боголюбского. Сама жить не хочешь - мать родную спаси.

– - Да как же?! От отеческого гнева...

– - Он тебе не отец! Чужой злой мужик! А защититься от него - другим таким же надобно. Клин клином...
– сама знаешь. И такой есть. Воевода Всеволжский, Зверь Лютый.

– - Ой! Страх-то какой... Да и как же...

– - Соблазни. Улести. На крючок посади. На его собственный "крючок". Подчини. А я... старая, глупая, слабая... Я бы и сама, да немощна стала. Годы своё берут. Сколь сил своих я на тебя положила, ночей над колыбелькой не спала, как болела ты - ко всякому вздоху прислушивалась...

У Ростиславы не осталось ни отца, ни мужа. Кроме матери - никого. Для людей русских она - дитя разврата, отрыжка похоти. Впереди - ничего хорошего. Одни ущемления да унижения. Жить - незачем. Одно есть, один долг - перед матерью. Которая ей жизнь дала, в свет белый выпустила. Не вытравила плодом бездушным бессловесным, не заспала, или иначе как, дитём бессмысленным...

***

Интересно сравнить реакцию Ростиславы с реакцией брата её Изяслава.

Изяслав пришёл во Всеволжск "на подъёме". Любимый сын славного князя, сам уже витязь, в поход победоносный ходил, поганых бил, дела княжеские делает не худо. Общепризнанный наследник, продолжатель. "Рыцарь света" въезжающий на белом коне в "град сияющий". Позади - "хорошо", впереди - "ещё лучше".

И вот, посреди радостного восхождения, на какой-то мелкой кочке - удар. Да не ниже пояса, а в самое сердце.

Он не "рыцарь света", а "порождение тьмы". Придя к цели своей, к "граду сияющему", он, управляемый самим диаволом, превратит подобие "вертограда божьего" в клоаку, в гноище смердящее. Ибо такова его, Изяслава, природа.

Но именно тогда "враг рода человеческого" и овладел. Душой ещё нерождённой.

Здесь, в "Святой Руси" нет "свободы воли", здесь - наследственно.

Пока он сын Боголюбского - княжич, "рыцарь благородный". Поняв, что "от нечистот похоти" - ощутил в себе "сатану воплощенного". Не нынче, но вскоре и неизбежно.

Так человек в 21 веке, узнав о собственной неоперабельной раковой опухоли, меняет свой взгляд на жизнь.

У княжича - хуже. Он - заразен. Опасен. Для окружающих, для близких, для "света воссияющего".

Это было неожиданно. И от того - особенно больно. И Изяслав сделал свой выбор.

Ростислава находилась в противоположном состоянии. Прежде - было "плохо", будет - "ещё хуже".

Откровения Софьи легли в её душу без сомнений - как объяснения её несчастливой судьбы. "Кара господня". Заслуженная, закономерная. "Так и должно быти". Она - "излившиеся нечистоты похоти", она - безродная, беспородная дворняжка. Которую каждый имеет право пнуть сапогом походя. Потому и несчастливый брак с мужом-уродом, потому и обиды при разделе наследства, и вообще... На ней - метка "Князя Тьмы". Она - "сосуд с мерзостью". Нормальные люди, живущие в обычной смеси греха и праведности, печати сатанинской на ней не замечают, но чувствуют. Потому и гнобят её жестоко. Справедливо. За дело. За грехи её матушки.