Я поняла: страж не отстанет.

— Тебе это не понравится, — предупредила я.

— Это уж предоставь решать самому, — предложил страж.

— Хорошо, — сдалась я. — Тогда вели подать завтрак. И узнай, как там с моей одеждой и башмаками.

Мы позавтракали в полном молчании. Страж все время поглядывал на меня, наверное, ожидая жутких признаний, а я подбирала слова. Когда тарелки были унесены, откладывать разговор дальше стало невозможным.

Я побарабанила пальцами по столу.

— Слушай, ты можешь обещать мне одну вещь?

— И не одну, но какую?

Я скривилась.

— Пока — выслушать меня спокойно и не делать ничего такого, чего я не скажу.

— Ты не очень понятно объясняешь. Но если ты боишься за чью-то жизнь, я могу пообещать тебе ее.

Я облегченно выдохнула.

— Хорошо, тогда слушай.

Только обещание удержало стража на одном месте после того, как я ему рассказала все услышанное от Сирк.

— И ты требуешь пощадить этого… человека?! — Последнее слово страж выплюнул со страшной ненавистью. Я твердо встретила его взгляд.

— Да, предлагаю. И не только предлагаю, но и хочу пойти к нему.

— Зачем? — оскалился страж.

— Торговцы не используют свой товар, Орсег. — Сказав так, я почувствовала, как натянулась невидимая связь между нами. По тому, как страж сначала дернулся со злобной гримасой, а потом расслабился, поняла: он тоже это почувствовал. — Ты злишься, но на твой лес покушался не этот человек, а те, кто купил у него товар.

Надо отдать ему должное, соображал страж неплохо. Когда хотел.

— Ты уверена: они купили негасимый огонь именно у него? — быстро спросил Орсег.

Я пожала плечами.

— Гарантии не дам, конечно. Но вряд ли торговцев негасимым огнем так много. Занятие нелегальное, опасное, рынок сбыта ограничен. Если нам не повезет, может, он выведет нас на других торговцев.

— Тогда идем туда?

Я покачала головой.

— Яиду. А тебелучше сходить на почту за вещами.

Страж поразился.

— Госпожа, ты в своем уме? Ты собираешься идти в лавку к подпольному торговцу одна?

— Да, а что?

— Это опасно!

— Это моя работа.

— Нет уж. Никуда ты одна не пойдешь, Ашатан.

— Ты же обещал так не делать! — взвизгнула я. Страж смотрел на меня без малейшего раскаяния.

— Ты никуда не пойдешь.

Минуту мы буравили друг друга взглядами. Я сдалась первая.

— Хорошо. Но тогда мы сначала пойдем на почту.

— Зачем? — поразился страж.

— Я не поведу к торговцу негасимым огнем мужчину в зеленой одежде.

— Что-то не так?

— Да ничего особенного, только даже незнакомый с лесными обычаями торговец может догадаться, что ты… немного не человек. Нормальные люди не ходят в зеленом с головы до ног. А этот торговец знаком с Заклятыми, может знать.

Страж раздраженно пожал плечами.

— И причем тут твои чемоданы?

— Я отправила вместе с ними твою одежду — которую мы купили тебе в столице, помнишь?

По лицу стража можно было прочесть «И я сам тащил эту дрянь на почту?!».

— И помни — ты обещал мне жизнь этого человека.

Страж очень удивился, но протестовать не посмел, когда я, перед тем, как выйти из гостиницы, села за стол и настрочила письмо родителям. В конце концов, родители — дело святое. Не меньше он удивился, когда я на почте отправилась не к тому столу, за которым выдавали посылки и письма, отправленные до востребования, а в отдел, заведующий голубиной почтой.

— Госп… Элесит, зачем посылать письмо твоим родителям голубиной почтой? — громко протестовал он, увидев большую очередь, которую нам предстояло выстоять. — Разве они обычного письма не дождутся?

— Ты ничего не понимаешь! — на повышенных тонах возмущалась я. — Это мои родители! Я с ними две недели не виделась, они ужасно волнуются, где я и как доехала! Как ты можешь только предложить?…

— Ладно-ладно, Элесит! — испугался страж. — Хочешь посылать голубиной почтой — пожалуйста.