— Жизнь, — просто сказала я. — И амнистию.

— Амнистию?! — поразился Ватра. — Мне?

— Кому же еще? Вот сделка: вы помогаете разоблачить ваших клиентов — всех, не только моих коллег, а взамен остаетесь живым и здоровым — на свободе. Ваш товар, правда, должен будет передан государству. — Оживившийся было торговец помрачнел. — С последующей компенсацией. Можете, если хотите, перейти на службу к государству — или оставить это дело. Вы ведь сами производите хлопушки?

Ватра машинально кивнул. Не очень-то хорошо получается. Чтобы сделать хлопушку, надо владеть магией, городской магией, причем не на уровне бормоталок вроде формул, которыми я пользовалась. Надо иметь Силу. А значит, ему не понадобится хлопушка, если он захочет плюнуть нам в лицо негасимым огнем. Если он так не делает, это ничего не значит. Наверняка, он понимает: страж неуязвим и защитит меня от любой опасности. Но все равно. Потому-то торговец и вел себя так спокойно, он знал: сможет выкрутиться, в случае чего. Ой, нехорошо!

— Если вы сами производите свой товар, — между тем продолжала я, — то можете поступить на службу королю. Корона нуждается в специалистах вашего уровня. Не хотите — мы вас отпускаем, хотя будьте готовы: за вами будут приглядывать. Мало ли что…

— Не слишком ли много для того, кто делает заклинания негасимого огня? — хрипло выговорил страж. — Госпожа, позволь мне!..

Ватра отступил на шаг, украдкой оглядываясь по сторонам. Он явно прикидывал, как будет убегать — и как отвлечь внимание стража, который может угнаться за кем угодно. Я посмотрела преступнику в глаза и, уловив мелькнувшую в них тень, отпрыгнула назад. В тот же самый миг из руки торговца вырвались языки пламени.

— Держи его, страж! — закричала я, отскакивая еще дальше. Орсег метнулся к Ватре и схватил его прежде, чем торговец достиг двери. Я с трудом пыталась отдышаться и унять бешеное биение сердца. Все, сейчас Орсег его убьет, идиота. А что я скажу Сирк?

— Ты напугал мою Госпожу, — медленно и угрожающе проговорил страж, не утруждая себя больше изменением голоса. — Ты напал на нее, хотя она обещала сохранить тебе жизнь. В лесу за это одна кара — смерть. Ты готов принять ее?

Пленник заставил себя поглядеть прямо в зеленые глаза стража.

— Мы не в лесу, — упрямо проговорил он.

— А нападение на королевского этнографа при исполнении как карается в городе? — оскалился Орсег.

— Отпусти его, страж, — с трудом выговорила я.

Орсег изумился, но приказание выполнил.

— Я обещала тебе жизнь, — медленно произнесла я. — Жизнь и свободу. Я не отказываюсь от своих слов, но это нападение — последнее, что я тебе прощу. Ты согласен сотрудничать?

— Да, — тихо ответил торговец.

— Тогда поклянись.

— Я не понимаю, Госпожа, — пожаловался страж, когда мы выходили из лавки.

Я устало вздохнула. Разговор с избранником Сирк меня совершенно вымотал.

— Что еще, Орсег? Если спросишь, зачем он нам нужен, я отправлю тебя домой. За прискорбное падение умственных способностей.

Страж спокойно выслушал мою тираду и продолжил:

— Ты считаешь, можешь ему доверять?

Я пожала плечами.

— Он волшебник, его слово имеет б о льший вес, чем клятвы обычных людей. Природа Силы здесь значения не имеет. К тому же мы сходим на почту и отправим еще одно письмо моим родителям — об этом человеке, с припиской, что делать, если у меня начнутся неприятности.

Орсег фыркнул.

— Я прожил в твоем доме неделю, Госпожа. Твоих родителей я видел мало, но неужели они смогут хранить письмо с пометкой «вскрыть, если я пропаду или умру» и ничего не сделают?

Я фыркнула в ответ. При всем уважении к дочери, мои родители на такое безумие были неспособны.

— Они поднимут спасательную экспедицию и возьмут штурмом Варус, как только получат письмо. Сначала перебьют всех заговорщиков, а потом поймают меня и надерут уши. Но дело-то будет сделано!

— Ты как, Госпожа, готова пожертвовать ушами ради великой цели?

— Всем, чем угодно, но только не ушами! Они мне дороги как память!

— О беспутной юности? — подхватил Орсег.