— Ты что? Ты не в том положении, чтобы угрожать мне.

Зик смотрит на меня, холодная бледность его серых глаз обезоруживает.

— Предупреждаю тебя, Осборн. Не позволяй этой девице влиять на твое место в команде.

Эта девица? Ладно, теперь он просто драматизирует, так что в истинном стиле Джеймсон, я закатываю глаза.

— Не будет.

— Лучше бы ей этого не делать, потому что ты ее почти не знаешь.

Он ошибается.

Я знаю ее.

Я знаю Джеймсон Кларк лучше, чем его. Я знаю, что она смотрит реалити-шоу и любит шоу «Холостяк». Я знаю, что у нее две сестры и одиннадцатилетний шнауцер по кличке Леопольд. Я знаю, что она хочет стабильности и хорошую работу, но еще больше она хочет быть мамой. Когда ей было двенадцать, она окрасила волосы в мерзкий зеленый оттенок. Когда ей было пятнадцать, она поцеловала какого-то чувака по имени Кевин за бейсбольными трибунами, и он попытался дотронуться до ее груди.

Джеймсон знает, почему я хочу работать в кадрах. Она знает, что я не хочу бороться профессионально, но сделаю это, если будут хорошие деньги, если тренеры захотят меня, прежде чем я получу “настоящую работу”. Она переписывалась с моей сестрой, знает, что, когда мне было четырнадцать, я плакал от фильма "Марли и я", и что я люблю собак. И путешествовать. Она знает, что моя семья важнее друзей и как усердно работают мои родители, чтобы оплатить мое образование.

Она одна из немногих, кто знает, что у меня ночная работа.

Я доверяю ей.

Я…

— Ты вообще слушаешь меня, придурок? — голос Зика врывается в мои мысли. — Следи за тем, чтобы оставлять это дерьмо за чертовой дверью, слышишь?

На этот раз я сжимаю руку в кулак.

— Ты серьезно переступаешь границы дозволенного, мой друг.

— Потому что ты, блядь, ни черта не слышишь.

Положив нож для масла в раковину, я поворачиваюсь на каблуках лицом к нему.

— Эта девица, как ты ее называешь, моя подруга. Моя девушка. И если я когда-нибудь поймаю тебя, или кого-нибудь еще, за неуважительным отношением к ней, я без колебаний выберу ее, а не тебя. — Я прислоняюсь к стойке и говорю медленно: — На самом деле, я бы предпочел Джеймсон всей команде, если бы пришлось. Так что не испытывай меня.

— Оззи, просто послушай меня…

— Нет, ты послушай меня: этот разговор окончен, и у нас его больше никогда не будет.

К моему удивлению, он не возражает, и, поскольку я не слабак, я позволяю ему сидеть и тушиться в неловком молчании, пока я бесстрастно доедаю свой чертов холодный рогалик, прежде чем вернуться в свою комнату и захлопнуть дверь. Я прохожу от шкафа к кровати, заложив руки за голову, и делаю короткие, ровные вдохи.

Они правы, Зик полный придурок.

Я достаю телефон и пишу смс единственному человеку, который меня успокаивает.

Оз: Привет, красотка. Может позанимаемся вместе?

Джеймсон: В воскресенье?

Оз: Я просто хочу побыть немного в тишине.

Джеймсон: <3 Да, окей. Я, наверное, смогу удариться в книги, если ты этого хочешь. Мое задание само себя не напишет.

Оз: у меня сегодня тренировка в 11: 30, но я должен закончить около двух. После этого я вес твой.

Джеймсон: Весь мой?! Мне определенно нравится, как это звучит. Но ты должен пообещать вести себя прилично. Никаких шуры-муры…

Оз: Шуры муры? Моя бабушка говорит такое дерьмо.

Джеймсон: Тогда, полагаю, у нас с твоей бабушкой есть что-то общее.

Оз: Верно. Но теперь я могу думать только о бабушке.

Джеймсон: Считай, что это твое наказание за годы плохого поведения.

Глава 42.

« Прошлой ночью в баре какой-то

Слизняк пытался приставать ко мне,

Поэтому я извинилась и сказала ему,

что мне нужно сменить тампон.

Срабатывает каждый раз...»

Джеймсон

— Куда это ты собралась в таком виде?

Я бросаю взгляд на свои джинсы с манжетами, толстовку, коричневые полусапожки, потом снова на Хейли, которая остановила меня в дверях.

Черт побери! Я почти выбралась.

— Зачем тебе книги? Сегодня воскресенье.

— Я иду в библиотеку?

Она морщит нос.

— В воскресенье? Разве ты только что оттуда?

Да, но…

— В смысле... у Оза завтра контрольная, а у меня доклад, так что он решил, что мы можем позаниматься. — Она выглядит испуганной, поэтому я объясняю: — Библиотека — это то место, где мы встретились, так что, думаю, в каком-то смысле это наше особое место.

Хейли прерывает меня громким, легкомысленным смехом.