— Почему? Потому что я была в твоем сне, а не какая-то фанатка-блондинка? Кто-то с огромными сиськами, с которой не требует усилий? Прости, что разочаровала тебя.

Она все еще не понимает.

— Нет, Джеймс, это потому, что мне приснилось, будто ты моя девушка и изменяешь мне.

Слова застревают у меня в горле, стягиваются так же крепко, как нарастающий узел в животе.

Чертовы узлы.

Меня сейчас вырвет.

— Ты считаешь кошмаром, что я была твоей девушкой? — Ее голос звучит медленно. Тихо.

Обиженная и сбитая с толку, она цеплялся за самую незначительную деталь.

Типичная женщина.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

— Нет. Я не это имел в виду. Сон был кошмаром, потому что ... черт. Я даже не знаю, что, черт возьми, я говорю. — Она молчит, поэтому я заполняю тишину болтовней. — Это все тот же повторяющийся сон: я возвращаюсь домой из поездки в другой город и вижу, как ты трахаешься с моим соседом по комнате. Жестко. Мы спорим и ссоримся, потом ты плачешь, и я тебя выгоняю. В первый раз, когда это случилось, Меня разбудил в автобусе товарищ по команде; он услышал, как я плачу, как чертов ребенок. Насколько это хреново?

— Ты плакал? Потому что я была твоей фальшивой девушкой, которая фальшиво тебе изменяла? — Ее голова слегка качается в замешательстве. — Почему это тебя расстроило?

— Потому что сон не казался фальшивым, — ною я.

— Я не понимаю. Я тебе даже не нравлюсь в этом плане, почему я тебе вообще снилась?

Говоришь так, будто я могу это контролировать.

— Разве ты не понимаешь? Вот что я пытался тебе сказать. — Я поднимаю глаза к потолку, и из груди вырывается поток воздуха. — Может быть, нравишься.

Эти три маленьких слова пульсируют в воздухе, напряжение сгущает атмосферу.

— Но, конечно... не так, — растягивает она слова, осторожно и с сомнением, неуверенность выгравирована на ее красивых, идеальных бровях.

Я бросаю на нее острый взгляд.

— Почему ты так говоришь?

— Понятия не имею.

— Как ты можешь не знать?— С искренним любопытством спрашиваю я. — А если ты мне нравишься, это будет самое худшее в мире? Знаешь, я отличная партия.

— Хочешь знать правду? Вот она: меня иногда беспокоит, что ты только и делаешь, что говоришь о сексе. Это отбивает у меня всякую охоту. Отпусти уже, мы все поняли, что ты ходячий стояк.

— Это твое единственное впечатление обо мне?

— Ты это серьезно? — подразнивает она. — Ты половину времени, проводимого вместе, треплешься о сексе, и все же ожидаешь, что я отнесусь к тебе серьезно. — Джеймсон вскидывает руки, бормоча в потолок: — Что это с парнями?

Ладно, но ...

— Серьезно, ты думаешь, это все, что я хочу от тебя? Секс?

Ее смех саркастичен и лишен энтузиазма.

— А что еще? Ты правда просто хочешь быть моим другом?

— Нет, я не просто хочу быть твоим другом. — Больше нет; теперь я хочу быть ее другом, и я хочу трахнуть ее. Неоднократно. — Ты просто хочешь быть друзьями?

— Сначала была против. Я имею в виду, ты вульгарный и отчасти свинья. Не знаю, с чего начать с таким парнем, как ты. Ты как набор Лего с миллионом крошечных кусочков и ужасными инструкциями, и я не знаю, куда их засунуть. А потом я наступаю на острые края посреди ночи, и это чертовски больно.

О чем она говорит?

— Я хочу сказать... я думаю, что ты очень веселый и замечательный, но ты мне можешь причинить боль.

Я почесываю подбородок.

— Я не знаю, как относиться к тому, что меня сравнивают с набором Лего.

— Вот почему я не спала с тобой. — Она сильно прикусывает нижнюю губу. — Но ты мне нравишься, и я это ненавижу. — Она качает головой, зажмурив глаза. — Ненавижу это.

— Значит, мои острые края...?

— Другие девушки.

Я медленно, осторожно выговариваю каждое слово.

— Иногда секс — это просто секс, Джеймс, и это все для меня. Физический акт для снятия стресса.

Господи, произнося эти слова, я словно со стороны слышу, как дерьмово это звучит; я только что сравнил секс с тренировкой в спортзале. Я проклинаю мать за то, что она не научила меня хорошим манерам.

И все же это ее не беспокоит.

— Это может быть правдой, Себастьян, но я не собираюсь делиться или постоянно интересоваться, вдруг мой пар..., парень, с которым я сплю, сует свой сам-знаешь-что в чужой сам-знаешь-что. Это нарушает условия сделки, и ты сказал, что не хочешь быть связанным, так что…

— Может быть, я передумал.

— Ты сказал своему фан-клубу? — Ее великолепные надутые губы заставляют мое сердце сбиться с ритма, а пульс ускориться, никакого, блядь, блефа. Это значит, что ей не все равно.