— С каких это пор?

— Раз уж ты слишком занят для подружки, значит, так тому и быть. Борьба, друзья, учеба, твоя работа, помнишь, ты говорил мне, что не готов быть связанным? У нас у всех свои приоритеты, Себастьян. — Ее гладкие, нежные руки нащупывают край потертой майки, и она тащит её вверх по плоскому животу. — Я не твоя.

Ещё выше и выше ее обнаженных, упругих грудей.

У меня текут слюнки, и рука поднимается к растущей выпуклости в спортивных шортах.

— Не трогай. Не смотри. Все это только для Эллиота.— Она оттягивает вниз пояс пижамных штанов. — Ты не будешь связан с одни человеком, помнишь?

Помню?

— Я этого не говорил.

Я бы никогда так не сказал. Правильно?

Неужели сказал?

— Сказал. И теперь ты потеряешь меня.

Джеймсон толкает раздвижную стеклянную дверь, и занавески вздымаются облаками вокруг ее лодыжек. Порыв ветра приносит тысячи холодных, мерцающих снежинок. Они прилипают к ее волосам, блестят, прежде чем раствориться на теплой коже.

Она поворачивается спиной и выходит в холодную зимнюю бурю.

— Куда ты идешь? Джеймс, вернись!

— Ты теряешь меня, Себастьян, — шепчет она.

Ты теряешь меня.

Ты теряешь меня.

Задыхаясь, я открываю рот, но не издаю ни звука.

Где — то в гостинице хлопает дверь. Слышен шум льющейся воды из крана. Вижу свет из ванной в дальнем конце комнаты.

— Просыпайся, козел. Время для разминки.

А?

— Я не буду прикрывать твою задницу, если ты не выйдешь через пять минут.

Я приоткрываю глаза и смотрю на одного из моих товарищей по команде, моего соседа по комнате в этой поездке в Огайо, который зашнуровывает кроссовки.

— Ты меня слышишь? — спрашивает он. — Шевелись.

— Да, я слышал. — Я со стоном тянусь к моему мобильнику. — Господи, который час?

— Четыре сорок пять. Пора поторопиться.— Он швыряет мокрое полотенце в сторону кровати, но промахивается. — Кстати, ты дерьмово выглядишь. Ты спал прошлой ночью? Ты бормотал всю ночь, скулил, как маленькая сучка.

— Нет.

Нет, я не спал, потому что ворочался, потел, стонал и разговаривал во сне.

— О чем я говорил?

— Ты звал какого — то чувака по имени, и умолял его не бросать тебя. Когда ты начал плакать, мне пришлось положить подушку на голову, — смеется мой товарищ по команде.

Дерьмо.

— Прости, чувак.

— Пофигу. Тебе повезло, что я не положил подушку тебе на голову.— Он хватает с пола грязные шорты и швыряет мне в голову. — Пора поторопиться.

— Прекрати кидаться дерьмом. Я встаю, встаю.

Я встаю с кровати, чтобы быстро выполнить свой утренний ритуал: помочиться, почистить зубы, одеться, и думать только об одном: о Джеймсон Кларк.

Глава 29.

«Ничто так не говорит о сожалении,

как член кого-то парня, кого ты не знаешь,

но с кем ты переспала, упирающийся

тебе в задницу на следующее утро».

Джеймсон 

Что — то звонит.

Один мой глаз приоткрывается, голова откидывается в сторону, и я затуманено смотрю на свою тумбочку. Мой телефон жужжит и звонит, делая счастливую маленькую самбу по плоской деревянной поверхности. Это громко, противно и раздражает — именно так, как и должно быть.

Я хватаю мой телефон и стону, когда он оказывается у меня на ладони.

Я моргаю, глядя на неопознанный номер, но, тем не менее, смахиваю, чтобы принять вызов.

— Привет, — хрипло говорю я.

5: 37— это не очень хорошо для меня.

— Джеймс?— Голос смутно знакомый. Мужской. Глубокий, сексуальный и знакомый.

— Что?

— Это я.

Боже я так устала. Я вообще спала? Какой сегодня день?

— Я — кто?

Глубокий смешок: — Себастьян.

Мои глаза в панике распахиваются, потому что, с какой стати он звонит так рано, если нет срочной необходимости? Я пытаюсь сесть.

— Оз? Себастьян! Все в порядке?

— Да нет, все замечательно.

Я буквально убью этого парня, когда он вернется.

— Ты звонишь мне в пять утра потому, что все отлично?

— И да, и нет. Мне потребовалось много времени, чтобы найти телефон.

— Но на улице еще темно.

Оторвав телефон от уха, я смотрю на номер, ошеломленная и растерянная. Не его номер. Не его телефон.

— Подожди. Чей это телефон?

— Я одолжил у менеджера команды. Мой умер прошлой ночью, и у меня нет зарядного устройства.