Ее глаза расширяются.

— Сегодня вечером? Но сегодня пятница.

— Точно.

— Ты никуда не собираешься? На вечеринку?

— Я имею в виду, мы можем. Если ты этого хочешь.

— Мы?

— Да. Ты и я.

— Вместе?

— Если только ты не хочешь. Я просто подумал ... Черт. — Я провожу рукой по волосам, потом опускаю их на лицо. — Неважно, что я думал. Я идиот.

— Нет! Нет. Прости, я просто... Боже, Оз, я просто думала, что ты будешь со своими друзьями.

— Ты мой друг, — указываю я, криво усмехаясь.

Это доставляет ей удовольствие, и ее лицо озаряется улыбкой, от которой мне хочется поцеловать ее через чертов телефон.

— Я, правда?

— Так и есть, — с энтузиазмом говорю я в телефон. — Я твой?

— Да.

— Мне нравится, когда ты так говоришь "да" и закатываешь глаза. Это так сексуально.

Джеймсон смеется, откидывая голову назад, пока не падает на белую подушку, прислоненную к изголовью кровати. — Я знаю, что нравится.

— Знаешь, что еще мне нравиться?

— Что?

— Мне нравятся твои волосы, — выпаливаю я.

Ее брови удивленно взлетают вверх, и она смущенно касается длинных блестящих локонов, держа телефон другой рукой. — Неужели?

— Каждый раз, когда я вижу тебя, мне хочется дотронуться до них, провести по ним пальцами.

— Неужели?

Она смотрит на меня с опаской.

— Ты многого обо мне не знаешь.

— Это я вижу. — Джеймсон ерзает на кровати. — Что еще ты от меня скрываешь?

Я хотел подождать, рассказать ей все это лично, но так как она спрашивает, и так чертовски восхитительно, я неохотно говорю: — Те сны, о которых я рассказывал тебе на днях?

— Кошмары? Да, я помню.

— Я не шутил, когда говорил, что они о тебе.

— О? — ее рот складывается буквой «О».

Прочистив горло, я оглядываюсь по сторонам, проверяя, не проснулся ли кто-нибудь в автобусе, убеждаясь, что мои товарищи по команде заняты, прежде чем я продолжу изливать свое проклятое черное сердце на маленький экран телефона.

— Что же в них было такого ужасного?— поддразнивает она, пытаясь обратить в шутку этот напряженный разговор.

— Мне снилось, что ты... — выдыхаю я. — Это действительно было очень хреново.

— Ничего страшного, если ты не хочешь говорить мне, Себастьян. Я чувствую, что тебе неловко, но это, очевидно, изменило то, как ты видишь меня . — Ее голос звучит с большей хрипотцой, чем обычно? — Мы были порознь последние несколько дней, и... если есть что-то, что мы можем сделать, чтобы исправить это, я бы хотела, чтобы ты сказал мне.

— Нет, у нас все в порядке, в том-то и дело. Может, я больше не хочу, чтобы у нас все было в порядке.

Джеймсон выпячивает нижнюю губу.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Ты бросаешь меня?

— Видишь? Это проблема. Вот почему мне нужно увидеть тебя лично.

Она хмурит брови.

— Оз, ты меня немного пугаешь.

— Просто мы не должны говорить об этом по телефону.

— Ладно. Это мне не поможет, потому что в течение следующих нескольких часов я буду волноваться, — говорит она.

— Не надо. Ничего страшного.

Джеймсон высовывает язык.

— Говорит единственный из нас, кто понимает, что происходит.

— Ты можешь зайти попозже?

— К тебе домой? — Она заправляет непослушные волосы за ухо.

— Да, ко мне домой.

— Хм, да. Конечно.

Уверен, что глупая улыбка растягивается на моем лице.

— Отлично. Я напишу тебе свой адрес.

— Окей.

— Это в двух кварталах от кампуса, блевотно-розового цвета— точно не пропустишь

— Окей, — хихикает она.

— Я вернусь около половины двенадцатого. Когда вернемся в кампус, надо разгрузиться и все такое, а потом я смогу уехать. Дай мне немного времени, чтобы вернуться домой и переодеться. Как насчет одиннадцати сорока пяти?

— Э-э, конечно.

— Джеймс?

— Да?

— Если только ты не хочешь, чтобы я приехал к тебе.

Это будет слишком? В последний раз, когда я появился у нее дома, все прошло не так хорошо.

— Нет, у тебя лучше. Мои соседи по комнате любопытны, и ... я не уверена, что они делают сегодня вечером. К тому же, Сидни планировала остаться дома, так что... Я имею в виду... если ты не хочешь с ней встретиться.

Сидни.

Точно.

Лучше избегать этого дерьма.

— Я не хочу ее видеть. Я хочу увидеть тебя.