— Начиная с битвы, — продолжила она, — мы как будто ждем подвоха. Как будто скоро начнется новое сражение. Люди все чаще осматриваются по сторонам в поисках еще каких-нибудь членов Ревейона на улицах.

— Но в тоже время, — произнесла она, — после битвы образовалось новое сообщество. Гражданские, солдаты и Пара. Мы собираемся на кофе вечером по средам. Кто-то приносит кофе, кто-то — закуски, я организую помещение и электричество. И мы просто болтаем. Это очень большое изменение.

— Это здорово, — согласилась я. — Очень здорово.

Я подумала про Бруссарда и очевидную подставу. Если кто-то и знает информацию с улиц Нового Орлеана, так это женщина, которая управляет «Королевскими Рядами».

И я почувствовала некоторое сожаление, что прямо сейчас этой женщиной являюсь не я.

— Что говорят о Сдерживающих?

Она посмотрел в проход, проверяя, что мы одни.

— Ничего насчет «Икара». Что бы это ни значило. Я не слышала этого слова еще со времен урока мифологии.

— Если что-нибудь услышишь, дай мне знать.

— Хорошо. — Она скрестила ноги. — Чем ты занималась после битвы? Кроме того, что доставляла припасы в клинику и время от времени шпионила за моим магазином?

В основном именно этим и занималась. Как и все остальные в зоне, я пыталась выжить. И мне особо нечего было сказать кроме этого. Но я рассказала ей все, что мне было рассказать.

— А как там Мозес? — спросила она с ухмылкой.

— Все ворчит.

— Значит, все так же.

— В основном, да.

Она помолчала.

— Что собираешься делать с Лиамом?

— Не знаю. Думаю, просто посмотрю, куда это приведет.

Она погладила меня по ноге.

— Ты выглядишь вымотанной, и у тебя был чертовски сложный день. Тебе бы выспаться, а ситуации дай развиваться самостоятельно, чтобы позже составить более четкий план.

«Надеюсь, она права. Потому что сейчас все чертовски мрачно».

Я надеялась, что меня подбросят обратно до заправки. От дома Гуннара до моего было около шести километров, а за сегодня я и так уже прошла очень много. Ко всему прочему сюда добавился еще и эффект от «Сазерака». Мои ноги были словно ватные. К моменту, как мы вернулись в зал, целых две минуты ходьбы от оранжереи, я была готова заснуть. Но зал оказался пустым.

— Может, игра в покер пошла не так, и они решили заменить ее дуэлью?

— Возможно, — ответила я. — Но не думаю, что Гуннар разрешил бы это.

До нас доносились голоса из дверного проема на противоположной стороне комнаты, поэтому мы направились туда.

За строгим обеденным столом, в комнате с обоями в крупный цветок, сидело четверо привлекательных мужчин, без рубашек, увлеченные борьбой.

Они сражались в армрестлинге.

— Я что, пила крепкий абсент? — спросила Таджи, кивая головой в сторону происходящего.

— Если так, значит, и я тоже.

— Не то, чтобы я жаловалась, — произнесла Таджи, с одобрением смотря на происходящее.

Гуннар взглянул на нас, по его бровям тек пот, а бицепсы были напряжены, так как они с Гэвином пытались перехватит друг у друга контроль.

— Бесплатное шоу, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, чтобы не потерять концентрацию.

— А мы бьёмся на деньги, — спросила Таджи, — или дабы потешить эго?

— Ради славы, — ответил Гэвин, не отводя взгляда от соперника.

Малахи и Лиам вообще не разговаривали. Они просто пристально смотрели друг на друга, в то время как костяшки на их руках уже побелели от приложенных ими усилий.

— Пойди дунь ему в ухо, — прошептала Таджи. — Отвлеки его.

— Кого именно?

— Молодец, — произнесла она с ухмылкой. — Джентльмены, уже поздно. Поэтому если вы закругляетесь с… чем бы это ни было, кто-то должен довезти мою девочку до ее убежища.

Сначала раздалось сердитое ворчание, затем гортанные крики, и, наконец, кулаки стукнули о столы.

Гуннар победил Гэвина.

Лиам победил Малахи.

Гэвин потер запястье.

— Давненько я так не разминался.

— У вас мозг, как у четырнадцатилетнего мальчишки, — сказала Таджи. — Один на всех.

— Возможно. — Он посмотрел на Лиама. — Старший братец, ты, смотрю, умудрился выиграть.

Без каких-либо комментариев Лиам встал и натянул футболку. И даже не потрудился отвести взгляд, он смотрел на меня так же, как я смотрела на него, и не должно было быть в этом простом действии, одевании футболки, столько накала.