— О, датебя заманивают, — пробормотал Гуннар, пробравшись за меня, чтобы схватить свою рубашку. — Не то, чтобы я не одобрял твой выбор.

— Физически, нет, — ответила я. — Но эмоционально?

— Может, у него есть что сказать поубедительнее.

«Может быть. Но он должен быть готов поговорить. А он еще не готов. Не знаю, что может случиться между нами, но знаю, что это может начаться только с искренности».

— Ты можешь переночевать здесь, — сказал мне Гуннар. — Тут много спален.

Это была заманчивая идея — провести ночь в уютной кровати в этом почти замке, зная, что я не буду одна. Но мое пребывание здесь может обернуться неприятностями для него, а это не стоит такого риска.

— Спасибо, но нет. Я пойду домой.

— Когда я снова тебя увижу? — с беспокойством спросила Таджи.

— Не знаю. — Я пыталась убедить себя, что одиночество не будет длиться вечно. Но Сдерживающие до сих пор не поменяли своего отношения к таким, как я. — Надеюсь, скорее раньше, чем позже.

— Я узнаю все, что возможно со своей стороны, — сказал Гуннар. — Я дам вам знать. Мне придется доставать информацию очень осторожно. Так что это может быть не завтра. Но я сообщу вам, как только она у меня будет.

— Мы можем встретиться утром дома у Мозеса, — предложила я. — Может быть, он нашел еще что-нибудь из отрывка.

Гуннар кивнул.

— Меня устраивает.

— Раз уж у нас зашел разговор о договорённостях, — произнес Лиам. — Я хочу посмотреть на место убийства Бруссарда.

Гуннар немного помолчал.

— Это может занять какое-то время. Здание опечатано, а у меня нет доступа, чтобы впустить тебя внутрь.

— Как долго?

— Может, пара дней. Мне нужно будет попросить об одолжении.

Это не снизило явный уровень нетерпения Лиама.

— Меня обвиняют в его убийстве. У меня есть право посмотреть на место преступления, посмотреть, в чем меня обвиняют.

— Вообще-то, нет, — произнес Гуннар. Он был настолько же спокоен, насколько Лиам был взволнован. — Ты подозреваешься в особо тяжком преступлении, и тебе абсолютно не разрешено там появляться, чтобы не портить картину.

— Или рисковать тем, чтобы добавить свое ДНК ко всем остальным доказательствам, — сказала я. — Ты сам себя подставишь.

— Клэр верно говорит. — Гуннар поднял руки. — Я постараюсь сделать все быстро, насколько это возможно. Но ты сделаешь себе только хуже, если пойдешь туда без моего разрешения.

— Ничего не буду обещать.

— Упертый засранец, — пробормотал Гуннар.

— Это наследственное, — сказал Гэвин, а затем посмотрел на меня. — Поскольку мы здесь уже закругляемся, хочешь я тебя подвезу?

«Слава Богу».

— Ты можешь подбросить меня до аллеи. Это максимум, куда ты можешь меня отвезти.

— Если бы мне давали по пятаку… — начал Гэвин.

— Я пойду с тобой, провожу тебя оставшийся участок пути, — сказал Малахи.

— Ты знаешь, где она живет?

В вопросе Гэвина сквозила обида, а взгляд Лиама стал совершенно враждебным.

— Он уже для общественности враг номер один, — сказала я. — Не так уж и страшно, что он знает. И нет нужды в том, чтобы в этот список попал кто-то еще.

* * *

Гэвин свернул на аллею, когда над Мид-Сити сгустились сумерки.

— Спасибо, что подвез, — сказала я, когда мы с Малахи выбирались из машины.

— Не стоит благодарности, — ответил Гэвин. — Увидимся завтра?

— Ага.

Лиам посмотрел на меня со своего места через открытое окно, в глазах его отражалась внутренняя борьба.

— Будь осторожна, — тихо сказал он.

От тона его голоса и собственнических ноток, что слышались в нем, у меня по рукам побежали мурашки, хотя меня это уже стало раздражать.

— Я всегда осторожна.

— Клэр.

Я посмотрела на него, подметив его блестящие золотом глаза.

— Я сказала тебе, чего жду, Лиам.

Он сжал зубы, но мгновение спустя упрямство на его лице сменилось явным сожалением.

— Клэр, — снова произнес он, но уже с мольбой в голосе.

Я покачала головой.

— Или все, или ничего.

Он отвел взгляд в сторону. И лишь понимание того, что нам обоим больно, позволило мне не разозлиться на него еще сильнее.