Я посмотрела на свои пальцы, ожидая увидеть, как из них струиться бело-голубая плазма, а моя кожа обугливается от жара. Но с ними все было хорошо. Мое тело было наполнено магией, но я выдержала это. По крайней мере, сейчас.

— Ты в порядке?

Я кинула, не глядя на него.

— Все хорошо.

— Твоя рука?

Точно. Адреналин приглушил боль, но теперь она вернулась с удвоенной силой. Я вздрогнула, повернув руку, чтобы рассмотреть ее. Кровь была, но ее было немного.

— Просто задело. — Я подняла взгляд. Он вспотел от напряжения, костяшки были покрыты синяками, подол футболки почти весь изорван, а на скуле виднелся порез. — А ты в порядке?

Он кивнул. Он все еще не подошел ближе, поэтому я догадалась, что говорить придется мне.

— Ты можешь манипулировать чужой магией.

Он вздрогнул на слове «манипулировать», но с этим ничего не поделаешь, ведь это именно то, что он делает.

— Ага.

— Удобно.

И потенциально опасно, особенно в неправильных руках. Хотя не думаю, что его руки неправильные.

— Я не поранил тебя?

Я покачала готовой, что отдалось болью в руке.

— Просто немного измучена. Со мной все будет хорошо. Это было мощно.

— Ага, — он провел рукой по волосам. — Я работаю над этим. Пока еще не все идеально.

Он посмотрел на опустевшую стену и на манильский конверт [33] , который был к ней прикреплен.

А потом он подошел ко мне и протянул руку. Казалось, его удивило то, что я не отказалась от его помощи, когда протянула ему руку, позволяя помочь мне встать на ноги.

Мы подошли к стене, и Лиам снял конверт и уже собирался вскрыть его, как тишину нарушила новая сирена. Прибыли Сдерживающие. Снова.

— Это нам сигнал к выходу, — сказал Лиам. Он засунул конверт под футболку, потом заправил подол, чтобы он не выпал, и быстро повесил картину на место, а затем посмотрел на меня. — Ты готова?

Я кивнула.

В этот раз мы убегали вместе.

Мы направились к дому Мозеса, но остановились на полпути, не доходя до него, чтобы убеждиться, что за нами не следят Сдерживающие. Нам не хотелось привести их прямо к его дому.

Мы затаились в саду неподалеку, практически полностью заросшем миндалём и жасмином, что делало наше укрытие надежным. Здесь было прохладно, воздух был наполнен запахом цветов, а кирпичные дорожки под ногами были выложены замысловатым узором. Я села на землю, облокотившись на единственную незаросшую зеленью стену.

Он встал поближе к дальней стене, выглянув на улицу через окно, выложенное из кирпичей. Он достаточно быстро сообразил, что мне нужно время и место, чтобы побыть одной. Также как я это периодически делала для него.

— Добро пожаловать в клуб изгоев, — тихо сказала я, тем самым ломая ледяную стену, что возникла между нами, несмотря на окружающую нас жару.

— Знаешь, какой-то это дерьмовый клуб.

— И лучше он не станет. — Я вспомнила Паранормальных из Вашери, недоверие в их взглядах. — Люди относятся к тебе с подозрением. Пара относятся к тебе с подозрением. Но что у тебя есть, так это суперособенный цвет глаз.

Он посмотрел на меня, его глаза все еще мерцали золотом.

— Хотя из-за этого тебе сложнее скрывать магию, — сказала я.

Он оглянулся на меня.

— Сейчас-то ты понимаешь?

В его голосе одновременно сплелись серьезность, грусть и злость.

— Понимаю что?

— Твоя магия нейтральная. Моя — разрушительная.

Он был весь напряжён, а руки сжаты в кулаки.

— Во время битвы он ударил меня магией, — он повернулся обратно, сцепив пальцы на руках. — Я чувствовал это, я это впитывал. Это на меня повлияло. Изменило меня. Это была не просто магия, Клэр. Это была магия Иезекииля.

Иезекииль — это лидер Ревейона, Восприимчивый, который подавлял свою магию и был ею же уничтожен.

Я смущенно посмотрела на него.

— Я не понимаю, к чему ты ведешь.

— Когда Элеонору ударило магией, она потеряла зрение. Пара, который на нее напал, был видящим, и его оружие несло его остаточную силу.

Я этого не знала, даже не знала, что такое возможно, чтобы удар магией Пара мог так повлиять на человека.

«Что было первичным? Магия делала из них Паранормальных? Или Паранормальные подчиняли магию?»

— И ты думаешь, что в этой магии есть что-то от него самого?