Мы вошли вместе, не перебросившись не единой колкостью или шуткой. Хотя по мрачным выражениям наших лиц и так все было понятно.

— Что на этот раз? — спросил Мозес.

Он был на противоположной стороне комнаты, стоял на стуле, приставленном к столу, и ковырялся в коробке с деталями, которой, я была уверена, еще утром здесь не было.

— Ты опять что-то сюда притащил?

Он прищурился.

— Мой дом, мои, черт возьми, правила. — Он достал наполовину голую куклу Барби. — Если хочешь, тут есть и кое-что для тебя?

Вопрос был задан с такой неприкрытой любовью, что я не могла не улыбнуться.

— У меня уже полно полуголых кукол, но спасибо за любезное предложение.

У него загорелся румянец на щеках, и он бросил ее обратно в коробку.

— Как хочешь.

— Чтобы я без тебя делала, Моз.

— Слышала бы гораздо меньше ругательств, — ответил Лиам.

— Ну так вот.

— Так вот — что? — спросил Гэвин, заходя в комнату со стаканом чая со льдом в одной руке и, как я догадалась, с жареной куриной ножкой в другой.

— Ты где это взял? — спросил Лиам, прищурившись.

— Твоя леди-ученый принесла.

— Дарби, — поправила она его, заходя в комнату следом за Гэвином, с такой же ножкой и явно вся в нетерпении. — Друг из лаборатории приготовил, и у нас кое-что осталось. Я не была уверена, что Мозес нормально питается.

Она уперла руки в бока и посмотрела на него.

Она была полноватой, со светлой кожей, темными волосами и элегантной стрижкой под каре. Она предпочитала стиль ретро, который так любил мой отец, и это делало ее изгибы еще более аппетитными. Сегодня на ней был комплект из розовых брюк до щиколотки с бледно-зеленой рубашкой с крошечными жемчужными пуговицами и короткими рукавами, с воротничком а-ля Питер Пэн. На ней были темные очки в оправе «кошачий глаз», а волосы поддерживала сложенная в несколько раз красная бандана.

— Я нормально ем, — запротестовал Мозес. — Сегодня у меня было две банки консервированного мяса.

— Скорее протухшего мяса, — пробурчал Гэвин. — Я прав?

Мозес ткнул в него пальцем.

— Это ты так считаешь. Для вас людей это так. Нормальное оно было. — Он принюхался. — Эта, как ее, курица пахнет слишком свежей.

Дарби закатила глаза, а затем улыбнулась мне.

— Привет, Клэр. Как болота?

— Мокро.

Она ухмыльнулась, посмотрев на Лиама.

— И тебе добро пожаловать назад. Как Элеонора?

— Хорошо, спасибо. С ней Эрида.

— Полагаю, она все так же сурова?

— Ты спрашиваешь об Эриде или Элеоноре?

Дарби улыбнулась.

— И о той, и о другой.

— Малахи еще не здесь? — спросила я, осматриваясь по сторонам. — У нас есть информация.

— Еще не возвращался, — ответил Гэвин, выковыривая из зубов панировку и мясо.

У меня забурчал живот, и я повиновалась этому желанию.

— Тогда попридержу информацию, — сказала я и направилась за едой.

Хоть утро и не способствовало аппетиту, но голод и проделанное путешествие сделали свое дело.

Маленькая кухня была на удивление чистой для того, кто предпочитает испорченную еду. В соответствии с ретро-стилем Дарби, курица была уложена на полотенце в красно-белую клетку в маленькую корзинку, а чай был в кувшине с крышкой цвета авокадо.

Я налила себе стакан чая и вернулась в зал тем же путем, что и Гэвин с Дарби, держа в руках курицу и сладкий чай.

Мозес наконец нашел то, что искал — черную коробочку с проводами, которые болтались как щупальца, и направился к своему стулу.

— Так что там за история? — спросил он, сцепив пальцы, которые были похожи на сосиски.

— Что ж, — начала я, прежде чем Лиам успел что-либо сказать. — Его я нашла стоящим на месте преступления. Короче говоря, он этого не делал.

— Ну, тут без базара, — произнес Мозес.

— Без базара, — согласилась я. — Помимо прочего, мы, возможно, нашли парня, который сделал это после того, как подрался с агентами Сдерживающих. Он мертв.

— Агент? — спросила Дарби, округлив глаза.

— Мужчина, который, как мы думаем, является убийцей Бруссарда, — ответил Лиам. — Выстрел из малого калибра прямо в голову, и, как мы догадываемся, на его руках все еще остаются следы крови Бруссарда.

— Смотрю, утром вы не скучали, — сказал Гэвин, посмотрев на нас, скорее всего, пытаясь выяснить, в ссоре ли мы еще.

Когда я посмотрела на него в ответ, он просто улыбнулся мне. Он же Куинн, такой же любопытный и упрямый, как его брат, и он не собирался испытывать чувство стыда по этому поводу.