Он обернулся ко мне, в его глазах мерцало золото, словно охваченное бурей.

— Я знаю, что есть. Мне потребовалось несколько секунд, прежде чем я снова смог двигаться, прежде чем я смог сделать хоть что-то, кроме как лежать на земле, потому что магия пронзала меня, словно иглами.

— Помню. Я убежала, чтобы найти Лиззи. Но тебя уже не было, когда я вернулась.

Он кивнул.

— Я поднялся на ноги, и она меня подавила. У меня не было сил сопротивляться этому. — Его взгляд затуманился, словно сейчас он был в тех воспоминаниях. — Рядом со мной на коленях стоял один из членов Ревейона. Его чем-то ударило, у него на голове была шишка, и он просто пялился в землю, полностью дезориентированный. Но ничего из этого не имело значения. Потому что я хотел убить его. Прежде чем я это осознал, моя рука уже сжалась на его шее, и я чувствовал огонь Иезекииля у себя под кожей и в руках.

Лиам уставился на свои руки. Он вытянул пальцы, а потом сжал руку в кулак, как будто все еще мог чувствовать тот огонь и ту силу.

— Шла битва, — сказала я. Мой голос звучал очень тихо, как будто из далека. — Он пытался тебя убить. Всех нас. Не стоит стыдиться того, что ты желал ему смерти или сам хотел его убить. Такова война.

— Не сидя на земле, осознавая, что происходит только наполовину. И под влиянием магии, которой все это неважно. — Он оглянулся на меня. От его взгляда у меня внутри что-то сжалось. В этом взгляде чувствовалось что-то дикое.

И тут я осознала. «Это что-то, что свойственное Паранормальным». Я немного знала из основ биологии Паранормальных, но я уже видела это выражение первобытного голода — в глазах Пара, которые хотели убить меня и всех остальных во время войны.

— Я был так зол и полон ненависти, что с трудом мог что-либо разобрать сквозь эти эмоции. — Он сфокусировал взгляд и посмотрел на меня. — Я в прямом смысле держал его жизнь в своих руках.

— Ты мог использовать магию Иезекииля.

И это было то еще зрелище — огонь, вырывающийся изо рта Иезекииля. Он мог буквально кричать огнем.

Лиам кивнул.

— И все же, даже несмотря на то, что член Ревейона пытался тебя убить, ты его не убил.

— Я мог. Я мог сделать это с легкостью. Я чувствовал, как бьётся его пульс у меня под рукой, и видел отвращение в его взгляде. Даже дезориентированный, он видел, кто я такой. Кем я стал. И когда он осознал, что я могу сделать, его отвращение переросло в страх. Он обмочился, сидя там в ожидании смерти.

Он замолчал, это воспоминание наполнило воздух вокруг нас горечью.

— Ты выбрал не убивать его, — настаивала я.

— Нет, мне удалось его не убить. — Лиам подошел ко мне, держа большой и указательный пальцы в миллиметре друг от друга. — Вот она, вся разница между жизнью и смертью, Клэр.

Он сделал паузу, казалось, чтобы собраться с мыслями.

— Ты слишком мне дорога, чтобы рисковать. Поэтому я удалился. Поэтому я ушел из Нового Орлеана.

Я уставилась на него.

— Ты мог мне об этом сказать.

— Как я мог тебе сказать об этом? О том, что я мог оборвать жизнь этого человека всего лишь сжав свои пальцы? Что теперь во мне бушует лютый гнев, такой же, как и сама эта магия внутри меня? Что сила Иезекииля влияет на меня?

— Иезекииль был социопатом.

— А я что, нет?

— Нет. Он бы сделал, что хотел, и наплевал бы на последствия. Ты же пытался спасти жизнь мне и себе. Ты мог убить этих агентов, но не стал.

— Ты почувствовала ярость?

Я задумалась, не было смысла в том, чтобы врать, и кивнула.

Мы не знали, создал ли кто-то Завесу, или она самостоятельно появилась между нашим миром и Запредельем. «Если кто-то создал ее намеренно, может быть, именно по этой причине. Может, магия для нас что-то лишние, ведь в ней слишком много искушений, слишком много силы, и слишком уж высок риск. Может быть, нам нельзя ее доверять как Паранормальным. Если магия — не проблема, то кого можно считать достаточно хорошим и достойным ее использования?»

Лиам отвернулся, пытаясь справиться с эмоциями.

— Я не мог так с тобой поступить.

— Думаешь, я бы не поняла? — Я встала, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты ведь чувствуешь, что магия чудесна и ужасна? Что она заставляет чувствовать себя одновременно непобедимым и полностью уязвимым? Потому что я чувствую. — Я положила руку ему на грудь. — Чувствую. Я знаю это лучше, чем кто-либо еще. Потому что так же, как и ты, я с этим не родилась. Я не знала, что это. Это произошло со мной в один день. И все изменилось.