Малахи покачал головой.

— Не точно. Как мы знаем, с пропусками наружу сейчас около сорока Пара.

— Сорок обвинений в смертях, — сказал Мозес тихим голосом с нотками гнева.

— Сорок два, если прибавить Бруссарда и Каваля, — сказал Лиам. — Бруссард прознал про «Икар», а значит и про Каваля.

— Они убили Бруссарда, потому что он слишком много знал, — сказала я Лиаму. — И обвинили тебя в его смерти, потому что это выглядит убедительно, и дает им время для маневра. Отвлекая внимание от того, чем был занят Бруссард.

— Ага, — произнес Лиам. — Похоже на правду.

— Нам нужно связаться со Сдерживающими, — сказала Дарби. — Немедленно остановить вакцинацию.

— А как нам помочь тем, кто уже заражен? — спросила я.

— Как насчет антивируса? — спросил Гэвин, смотря на Дарби. — Для некоторых вирусов же есть разработки?

— Для создания антивируса понадобятся удача и деньги, а еще важнее — время, — ответила Дарби. — Сейчас у нас нет этих ресурсов. И этот план предполагает создание антивируса для каждого конкретного вируса. А не от всех вирусов сразу.

— Может, нам повезет? — произнес Гэвин. — У тебя есть мозги и лаборатория. Это стоит того, чтобы попробовать.

— Я не отказываюсь помочь, — ответила Дарби. — Но вы не можете полагаться только на это. Вам придется воспользоваться старым верным способом — добраться до источника.

— Мы должны рассказать Гуннару историю целиком, — сказала я. — Нам надо предупредить его.

— Сорок жертв, — тихо произнес Лиам. — Господи, помоги нам спасти хотя бы кого-нибудь из них.

* * *

Дарби должна была передать сообщение Гуннару на обратном пути в лабораторию. Мы решили встретиться на нашем старом месте, в старой церкви в районе Ферета. Гуннар раньше там не бывал, но пришло время ввести его в наш круг, да и мы не собирались уже несколько недель. Гэвин остался с Мозесом. Малахи мог добраться туда самостоятельно, как он это и делал всегда.

Перед уходом я попросила Мозеса о маленькой услуге, и он мне ее оказал без каких-либо комментариев. Затем мы направили Скарлет к церкви, она, как всегда, предстала перед нами в своей простой красоте и выглядела заброшенной.

Две небольшие ступеньки вели к двойным дверям. Стены были покрыты белыми досками с отслоившейся краской, слова на вывеске отсутствовали с момента, как закончилась война, за исключением одного «АПОСТОЛОВ». Возможно это было единственное слово, которое имело значение.

Мы припарковались за углом и по стандартной схеме подождали некоторое время, осматривая округу, прежде чем выбраться из кабины и направиться к переднему входу. Тяжелые двери были открыты. Лиам толкнул одну из створок, и мы проскользнули внутрь.

Церковь состояла из маленького фойе и большого святилища, все, от пола до сводчатого потолка, было выполнено из дерева. Тишина, темнота и простота этого места заставили меня почувствовать себя немного лучше в отношении всего, что случилось. Когда возникало ощущение, что все стремительно меняется, те немногие места, что оставались прежними, дарили утешение.

Я подошла к кафедре в передней части и положила ладони на ее поверхность, дерево было гладко отполировано, ведь за всю историю церкви к ней прикасалось множество людей. Я скользнула руками по сторонам, как это мог бы сделать проповедник, оглядывая свою паству, размышляя об их тяготах и грехах, пытаясь понять, как лучше всего достичь их отклика. Сотни лет мудрости и силы оставили отпечаток на этом дереве. Возможно, что-то просочится сквозь мои пальцы; нам нужна была любая помощь, которую мы могли получить.

— Все это выгладит, как оживший кошмар.

— В этом нет твоей вины, — сказал Лиам.

— Она моя мать. Моя кровь.

— Но в отличии от тех решений, которые принимает она, ты делаешь все возможное, чтобы исправить мир, а не разрушить его.

Мы услышали взмах крыльев над головой и мягкое воркование. На одну из дверных балок, которые удерживали крышу церкви, приземлилась плачущая горлица с перьями бледного мерцающего серого цвета.

— Всегда считал, что голуби звучат жутко, — сказал Лиам, подняв глаза, чтобы осмотреть птицу.

— Согласна. И очень печально.

Внезапно тяжелые дубовые двери скрипнули и затряслись, словно кто-то врезался в них снаружи.

— Черт, — проговорил Лиам и достал из кармана пистолет.

Это был небольшой револьвер 44-го калибра, который он держал в своем грузовике. Гладкий и черный, он выглядел как служебное оружие Сдерживающих для тех, кто предпочитал пистолет станнеру.

Я обошла кафедру, становясь рядом с ним, готовясь к бою.

Дверь открылась, и в проходе на фоне сверкающего солнца появился силуэт.