— Ты поступил так, чтобы доказать это мне? — давлю я, из глаз угрожают пролиться слезы. — Поэтому?

Ему такой расклад явно не нравится.

— Нет. Мне нужен был перерыв, время для себя.

Ох, это ранит. И все же Габриэль так долго был одинок, могу ли я винить его за то, что он хотел немного пространства?

Усталость прорезает черты лица, когда он настороженно смотрит на меня.

— Софи, я не могу быть тем мужчиной, какого ты ожидаешь.

Бледно-желтый синяк на щеке привлекает мое внимание. Я поднимаю руку, чтобы дотронуться до него, но Габриэль делает шаг назад, уклоняясь.

— Не можешь или не станешь?

— А есть разница? — парирует он. — В конце концов, результат тот же.

Мне стоит уйти, сохранить остатки гордости. Но я никогда не могла держаться подальше от этого мужчины.

— Ты собираешься сказать мне, где был?

— Нет.

Господи, я хочу топнуть ногой. По его ноге.

— Почему нет?

Теперь он полностью отстраняется от меня, отходит на кухню, берет чайник, чтобы наполнить водой.

— Потому что не хочу.

— Придурок!

— Старая новость, любимая.

Мои зубы щелкают, когда он возится с заваркой.

— Время для чая? — выдавливаю из себя. — Есть проблемы, которые нужно уладить?

— Да, — не поворачиваясь, отвечает он. — Ты.

Я испускаю болезненный вздох еще до того, как могу остановить его.

Он поворачивается на звук и его брови удивленно взлетают.

— Болтушка?

Я быстро моргаю.

— Ты придурок. И здесь нечем гордиться.

Хватаю туфли и направляюсь к двери.

— Софи.

Он делает попытку схватить меня за руку, но я уворачиваюсь.

— Не надо, — говорю, рывком открывая дверь. — Мне нужно немного побыть вдали от тебя.

Он пробегается рукой по густым волосам и хватается за концы, будто ему нужно за что-то держаться.

— Хотя бы скажи, куда идешь, чтобы я не волновался.

Я издаю смешок.

— О, какая ирония! — смотрю на него. — Знаешь что, Скотти? Не скажу. Потому что, черт возьми, не хочу!

Хлопаю за собой дверью и выхожу в ночь.

Глава 19

Габриэль

— Дернешь манжеты еще сильнее, и они отвалятся.

Я даже не поворачиваюсь, чтобы поприветствовать Киллиана. Его это только поощрит. А сейчас у меня нет сил притворяться непробиваемым. Прошлым вечером я обидел Софи. Испортил ей все веселье, а потом заставил думать, будто она — проблема, которую нужно устранить.

И даже не понял, как сильно напортачил, пока она не убежала. Желая защитить свою личную жизнь я, как и всегда, воздвиг стену и отстреливал любого, кто пытается заглянуть за нее.

Способ все еще работает. Софи ушла. Поставив меня на чертовы колени. Словно я прогуливаюсь на обрубках и притворяюсь, что это не агония.

Вокруг суетятся рабочие сцены, светотехники и звукооператоры, готовясь к концерту. По другую сторону массивного экрана, за которым мы стоим, толпа заполняет стадион. Разговоры и смех сливаются в неясный гул.

— Разве ты не должен находиться в гримерной, создавая художественный беспорядок у себя на голове? — спрашиваю я.

— Либби делает его для меня одним особенным способом, — спокойно отвечает он.

— Конечно, делает.

Каждый гребаный человек слышал, как Киллиан и Либби готовятся к концерту. И празднуют окончание каждого шоу. Не знаю, как они могут допустить мысль о том, что делают это тайно.

— Тогда иди и найди свою жену, — говорю я. — Почти уверен, что она ждет тебя в туалете.

— Мужик, не упоминай при ней, что знаешь о нашем трахе в ванной, иначе она больше никогда мне там не даст.

— Было бы здорово, если бы ты сейчас не снабжал меня подробностями.

Он замолкает, стоя с моей стороны и глядя на то, как слаженно трудятся работники сцены. Я знаю, что он делает. Нянчится. Киллиан знает меня слишком хорошо. Так же как я могу сказать, больно ли ему, он может сказать то же самое обо мне. Конечно, прошло больше десяти лет с тех пор, как мне делали больно. Мысли о том времени добавляют еще один булыжник к куче камней в моем желудке.

Сегодня ночью Софи не пришла домой. Дом. Я так долго не называл этим словом ни одно место, и удивлен, что даже помню суть. Мои дома — это жилища, в которых я отдыхаю, когда не работаю. Учитывая, что работаю я всегда, едва ли провожу время хоть в одном из них. Однако в первый же вечер, когда Софи сложила свои вещи рядом с моими и заполнила эти тихие, упорядоченные пространства своей экспансивной натурой, где бы она ни находилась, это место ощущается как дом.

Прошлую ночь в одиночестве лежа на кровати, я провел, будто в аду. И не мог усмирить свою гордость настолько, чтобы спросить у персонала, где Софи. Но был близок к этому. Меня так и подмывало начать умолять. И это тоже бесит.