– За что? – прохрипел мужчина, сжимая короткую плетку в руках. – Как понимать твои слова? И при чем моя семья? Детки, бабы? Они здесь каким боком?

– Не буду кругами ходить, Багонь. Ты обвиняешься в сокрытии лазутчиков клана Герпир, которые покушались на жизнь моего дружинника. Все следы вели в твой дом. Сотник Ёрун с моего разрешения провел обыск и обнаружил труп одного из Герпир. Убитый лежал в сарае, который принадлежит тебе, Багонь. Отрицать этого не будешь?

– Ничего про убитого не знаю, – скрипнул зубами мужчина. – Здесь какая-то ошибка.

– Какая ошибка, Багонь? – засмеялся удивленно Авьяд. – Ты дал пристанище бандитам, а они вздумали грязным делом заниматься у меня под боком.

– Я не знал, что они наемники, – выпустил пар Советник, поняв, что отрицать очевидное похоже на глупость подростка, попавшегося на горячем. – Они пришли ко мне с просьбой от вождя Ханди. Ведь никто не запрещает путешествовать людям по чужим землям. Нашим кланам делить нечего. Мы не в состоянии войны.

– Ну, да, если не считать постоянных набегов за рабами или попыток убить моего человека у меня под носом, – хмыкнул Авьяд. – Кто были эти люди? Сколько человек?

– Четверо. Трое мужчин и девушка, – переступил с ноги на ногу Багонь. – Попросили погостить несколько дней, хорошо заплатили. Их вождя я хорошо знаю. Какой мне прок отказывать людям? Согласился, поселил в сарае. Что они делали, куда ходили – это уже не моя забота. Скажу, что непотребством не занимались. Да, а девушка жила в доме. Незачем ей с мужиками в одном сарае торчать.

– Они тебе платили?

– Конечно, – пожал плечами мужчина, – у меня же не приют для убогих. Боги не запрещают брать серебро за услуги.

– Был среди них человек по имени Хаблад? – продолжал допытываться вождь.

– Не знаю, они при мне имен не называли.

«Так дело не пойдет, – подумал Сергей. – Мужик сразу сообразил, что легче сознаться в меньшем зле, чем потом отвечать за тяжкие злодеяния. Навряд ли мы схватим его за жабры».

– Ерох! – крикнул Авьяд, и когда входная дверь приотворилась, впуская стражника в полном боевом доспехе и копьем в руке, приказал: – Веди девку, да поживее!

Пленница долго смотрела на Багоня и криво улыбалась. Кажется, ей стало понятно, к чему идет дело. Авьяд не торопился с расспросами, внимательно наблюдая за их переглядываниями.

– Тебе знакома эта девица? – спросил он Советника.

– Конечно, она племянница Ханди, – кивнул Багонь, – она сама так сказала. Я, конечно, знал, что в клане Герпир есть такая девушка, но ни разу в лицо не видел. Но почему я должен не верить ее словам?

– А кто говорит обратное? – усмехнулся Авьяд. – Значит, я тебе обрисую ситуацию, в которую ты попал, уважаемый Советник. – Ты по своей глупости или по злому умыслу приютил у себя шпионов вождя Ханди, которые решили устроить кровную месть в моем доме. Ради этого они не побоялись заявиться в Ирай тайком, и только Тарх его знает, как мой тирадор сумел отбиться от убийц. Но ведь сумел, а, Багонь? Привычка совать свои руки в чужое добро всегда отличало степной народ от остальных кланов. Это никому не понравится, даже мне, такому терпеливому и доброму.

Князь перевел дух и продолжил:

– Ты, Багонь, выступаешь в роли пособника, и обвинение очень серьезное. Даже если тебе было невдомек о планах шпионов – все равно ответишь перед кланом. Если ты узнал, что сюда прибыла родственница вождя Ханди, ты бы сразу сообразил, для чего она здесь. Оска – единственная девушка среди многочисленных племянников мужского пола у Ханди, о ее пристрастиях и интересах не говорил только ленивый. Оска – убийца и лазутчица. Больше мне ничего не нужно доказывать. Налицо сговор.

Наконец, Авьяд обратил внимание на Сергея и сделал знак, чтобы пришелец подошел к нему.

– Слово этого человека – подтверждение злого умысла Оски и ее людей, – сказал Авьяд. – Серш, ты подтверждаешь, что именно эта девица напала на тебя с ножом?

– Подтверждаю, – ответил Низовцев. – Эта девица пыталась ударить меня ножом, когда я отбивался от ее помощников.

– Есть ли свидетели, которые подтвердят, что степняки имели сговор с Советником Багонем?

– Да, вождь. Есть человек, который видел, как раненый степняк скрылся в доме вот этого человека.

При этих словах Багонь криво улыбнулся.

– Ну, про остальное все известно, – развел руками Авьяд, – труп в сарае опознан. Твое признание, уважаемый Багонь, тоже не дает тебе права требовать милость. Казнить тебя – так слишком слабо обвинение. Ну, помогал по недомыслию, так? Люди же не поймут.

Багонь машинально кивнул, еще не понимая, к чему клонит вождь. Авьяд продолжал:

– Ты запятнал честь Советника, честь клана, который давал тебе защиту. Ты действовал неумно, дав приют степнякам, которые решили напакостить за моей спиной. Серш – не воин клана, но он и не раб. Убив его, меня бы оскорбили, но не настроили кровников против Герпир. А моя обида – ничто против чести клана. Умно, но слишком обыденно. Поэтому моя обида, Багонь, ложится на тебя. Повелеваю тебе в три дня покинуть земли клана Великого Люта. Вместе с семьей. И я не буду отбирать ничего из твоих богатств. Куда ты пойдешь – мне не интересно. Преследовать вас никто не будет. Ты все понял?