— Почему… — пытаюсь найти вежливый ответ — не все же стервой быть, — вызывает… Я вам сочувствую.

— Благодарю, — совершенно серьезно отвечает дядюшка и опрокидывает в себя рюмку какой-то настойки; морщится и снова вытирает пот.

— Да не за что, — приподняв бровь, наблюдаю за всем этим действием; даже самой уже стало интересно — к чему он вырулит.

— Как ты знаешь, Мерцелла нынче должна выйти в свет… — вновь начинает дядюшка после небольшой паузы.

— Я должна выйти в свет, — повторяет Мерцелла голосом прилежной школьницы.

— Ты должна выйти в свет, — повторяю за ней, кивая головой каждому слову.

Сама не знаю — почему так делаю. Наверное, это заразно.

— Вот! — словно поймав меня на важной мысли, неожиданно оживляется дядюшка, подняв указательный палец вверх, — И Мерцелле необходимо хорошо устроить свою судьбу…

— Мне необходимо хорошо устроить свою судьбу, — вновь повторяет Мерцелла все тем же тоном, глядя на меня умудренным опытом и всеми видами прожитых горестей, взглядом.

Э… Серьезно?.. Она теперь все время будет повторять за отцом?

— Ну, и? — приподнимаю бровь, ожидая хоть какого-то продолжения.

— И мы решили… — дядюшка неуверенно смотрит на свою дочь.

— Мы решили… — кивает ему Мерцелла.

— Что ты не должна участвовать в отборе, — заканчивает мысль дядюшка.

Смотрю на них. Долго смотрю.

— А я что-то логики не уловила, — наконец, замечаю, подаваясь вперед и надеясь на разъяснения.

— Марьянелла, — начинает Мерцелла, вновь складывая ручки на коленках, — я рассказала папеньке, что ты не особо стремишься получить внимание короля. Ты же сказала мне об этом днем, сама.

Вообще-то днем я предложила ей сделку. Которую, к слову, ничем не закрепила…

Да и Мерцелла не ответила на мой главный вопрос, поделившись сведениями лишь о том, где работает архимаг.

— При всем уважении, дядюшка, — перевожу взгляд на родственника, закидывающегося уже второй рюмкой (и откуда он их берет?!), — но сегодня днем король лично распорядился, чтобы завтра я прибыла во дворец в качестве участницы отбора. Я не могу ему отказать.

Так-то я не очень-то и хочу на этот отбор, но наглость родственников реально поражает.

— Ты дружна с Контрадом, — протягивает дядюшка, речь которого заметно сдает под напором алкоголя, — попроси его — он тебе не откажет!

Ха. Ха-ха. Как у них, однако, все просто! Интересно, это чья такая идея — надавить на мою жалость? Мерцеллы? Или тетушки?.. Ну, уж явно не дядюшки — тот уже во второй стадии, так что в их трио он явно не «мозг».

Но кое-что полезное из его речи я все-таки усвоила: я была дружна с Контрадом! И вот это очень интересно… потому что поведение короля говорит о чем угодно, но только не о старой доброй дружбе между нами. И как я так должна была его обидеть, что он эту дружбу презрел и отправил меня гнить в самую натуральную глушь, отдав мое имение этим стервятникам?..

— Я поднимала этот вопрос, его решение окончательное: я участвую, — спокойно сообщаю дорогим родственникам.

— Но этого не должно быть! — подскакивает Мерцелла, — Ты не имеешь права участвовать! Ты!!! Оскорбившая короля!!!!!

ОПА!

А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста!

— Мерцелла! — пьяно машет на дочь дядюшка.

— Нет-нет, пусть она продолжает, — вежливо прошу его, переводя все свое внимание на кузину.

— А что продолжать?! Ты должна гнить в глуши за свои наглость и хамство! Таким, как ты, не место в столице королевства! И уж тем более — не место на отборе невест! — гордо вскинув подбородок, заявляет Мерцелла.

Вот чья бы корова мычала… честное слово.

— А такой, как ты, визжащей, вечно устраивающей подлянки, ворующей чужие драгоценности, несдержанной особе, значит, там — место? — добродушным голосом спрашиваю.

— ПАПА! — вскакивает Мерцелла, со злостью глядя на меня.

— Что-то я устал, — пьяно отзывается дядюшка и заваливается на диван лицом вниз, тут же сотрясая гостиную нечеловеческим храпом.

М-да, теперь понятно, откуда дыры в их семейном бюджете… И очевидно — почему тетка такая интриганка. А еще совершенно ясно, отчего Мерцелла имеет такой дурной характер.

Но все это меня не касается.

Это не мои проблемы.

А эти люди почему-то хотят переложить их на мои плечи.

— Полагаю, разговор закончен, — поднимаюсь на ноги.

— Не закончен! — рычит на меня Мерцелла.

— Мы же, кажется, договорились сегодня днем, — припоминаю ей ее же слова.

— Верни маменьку, Марьянелла! Иначе тебе же будет хуже! — всерьез предупреждает та.

О! Так у них даже не одно требование!

— А ты выбери одно из двух, — предлагаю ей, — либо я ухожу в конец списка претенденток, либо ходатайствую о твоей матушке.