— Нет-нет! Он сможет! Я сам поведу его, а если надо — понесу!

— Зачем? — у меня проснулось любопытство. — Ради чего ты дорожишь его жизнью?

— Он мой друг, сука! — заорал Шаман, видимо, выведенный из себя моим спокойствием. И тут же получил удар по почкам от Стохса.

— Не повышай голос на Высшего, животное! — рявкнул Ученик, и посмотрел на меня: — Высший, дозволь наказать хрутта!

— Его не надо, — сказал я и снова спросил Шамана: — Друг твой скоро умрет, и все твои действия будут лишены смысла.

Шаман с ненавистью посмотрел на меня. Как же меня забавляют потуги этих несчастных выглядеть смелыми перед лицом смерти! Но в этом что-то есть. В какой-то момент у них отключается инстинкт самосохранения, и они бросаются с голыми руками на соперника с оружием, и что удивительно, побеждают. Иногда, если повезет. А так — никаких шансов. Красивая смерть с осознанием собственного достоинства. Нет — не понимаю!

— Все сказал? — я слегка махнул мечом перед носом главного хрутта. — А теперь отойди. Я избавлю твоего товарища от дальнейших мучений. Не хочет идти — не надо. Его решение.

Тут к лежащему хрутту решительно подошел проводник. Еще не легче! Как же они любят вступаться за жизнь друг друга! Встали плечом к плечу, загородив лежащего Тунгуса.

Ученики окружили хруттов, и, не дожидаясь моих указаний, повалили их на колени, оттащив от своего товарища. Я подал знак, чтобы они не переусердствовали в своих желаниях поубивать заложников. Потом снова посмотрел на Тунгуса. Кажется, он решил еще пожить. Пошатываясь, встал, оперся о дерево и презрительно сплюнул мне под ноги. Какой пассаж! Почувствовал, что я не шучу, враз расхотел расстаться с головой.

— Пошли вперед! — приказал я, убирая клинок в ножны. — И чтобы такие представления я больше не наблюдал!

Шаману казалось, что они идут уже целую вечность. А конца пути и не было видно. Они уже устали переходить ручьи, мелкие речки, болотистые места. Галсан словно пытался повторить подвиг Сусанина, завести супостата в такие дебри, откуда они уже не выберутся. Только вот погибать вместе с ними он, Серега Лапин, как-то не настроен. Ему до зубовного скрежета хотелось уничтожить своих мучителей, но с голыми руками на превосходящих его силой и ростом тварей, пусть даже и без оружия, не полезешь. Или хитростью или с помощью дикой удачи. Жаль, те мужики не смогли всех завалить. Да и то сказать, хорошо повоевали. Грохнули одного, второго покалечили. Вон, зверем все время смотрит, желает отыграться. Эх, огнестрел какой-нибудь!

Солнце с самого утра то и дело пряталось за серые облака, а к обеду небо вообще заволокло тяжелыми дождевыми тучами. Выругавшись про себя, Шаман с тоской подумал о сырой телогрейке, которую не мешало бы высушить. Иначе подхватишь воспаление легких и загнешься в тайге даже без помощи острого клинка.

— Надо бы отдохнуть, — повернув голову, Шаман отыскал Сутулого, как всегда размеренно шагавшего позади всех. — Высушить одежду, согреться. Поспать. Иначе не дойдем.

Сутулый ничего не ответил, продолжая сверлить взглядом то пустое свинцовое небо, то поредевшие заросли смешанного леса. Так они шагали еще с полчаса, пока не уткнулись в очередной ручей, стекавший в какую-нибудь речку типа Кыджимита или Витима.

— Здесь остановимся, — вдруг сказал Сутулый, — Стохс, отдай хруттам топор, пусть сделают себе укрытие от дождя. Следи за ними. Вилдс — в дозор! Ааргис, как твое самочувствие?

— Я в порядке, Высший, — помощник сбросил с помощью отростка свой мешок со спины и привалился к дереву.

Шаман кивнул Галсану, получив из рук Стохса топор, и они вместе стали рубить тонкие стволы молодых елей для постройки примитивного шалаша. Срубив несколько жердей, Шаман не стал их даже ошкуривать, отдал Галсану, чтобы тот отнес их к месту стоянки. Потом принялся за лапник, которого требовалось много: на подстилку и на крышу. Когда он закончил эту работу, парни уже приготовили каркас шалаша. Поперечную толстую жердь связали веревками между двух осин, а на нее стали улаживать жерди потоньше. Потом стали накидывать лапник.

Пришельцы с интересом смотрели на возню хруттов по обустройству спального места. Сами они уже достали свои термонакидки, собираясь пережидать дождь под открытым небом. Но Шаман знал, что такая защита оправдывала себя. Накидка хорошо защищала от воды, и чужаки в них оставались всегда сухими, заодно и греясь.

Тунгус разжег костер и ставил рядом с огнем уже вскрытые банки с тушенкой. Готовить что-то стоящее вроде каши или супа совершенно не хотелось. Пожрать и завалиться спать — вот все, что нужно было людям. Даже неутомимые твари и то стали хуже шевелить ногами. Бесконечные марш-броски с плечом, доходившим до двадцати километров по пересеченной местности, изобилующей каменными осыпями, непроходимыми буреломами, болотистыми местами кого хочешь умотают.

Раскатали телогрейки, повесили их на вбитые в землю возле костра жерди, чтобы они просохли, а сами забрались в шалаш и завалились на лапник. Дым от костра лениво прижимался к земле и хоть как-то давал тепло внутри.

— Опять к непогоде, — пробормотал Галсан.

— Ты что творишь, проводник хренов? — повернулся к нему Шаман. — Угробить нас всех хочешь? Когда это твое урочище? Доведи всех спокойно, а не шарахайся по тайге!

— Нельзя туда, — чересчур спокойно ответил Галсан, — там запретное для всех место. Выпустим духов — беда будет.