Гугдауль показал на ствол высохшего дерева, росшего в пятидесяти метрах ниже по склону.

— Давно хотел срубить, — сказал он, — хорошая мишень будет.

Сорокин вскинул пистолет и покачал его в руке. Хмыкнул.

— Довольно тяжел, не сравнить с земными пушками.

И утопил пальцем продолговатую кнопку на скобе под стволом. Ничего не произошло. Не вылетел какой-нибудь луч бледно-зеленого цвета, не пыхнул жаром плазменный шар. Сорокин с каким-то мальчишеским отчаянием снова нажимал и нажимал на кнопку.

— Бесполезно, — вздохнул Тимохин, — сто лет — не шутки. За такое время даже самая емкая батарея разрядится. А здесь одно баловство.

— Зато меч очень хорошо выглядит, — не сдавался Сорокин.

— У Карева такой же трофей за спиной болтается. А результаты слабенькие, — Тимохин что-то вспомнил и обратился к бойцу, который отвечал за связь:

— Вызывай Завьялова. Пусть формирует группу захвата под руководством капитана Синицына. Через три часа бойцы должны быть здесь с полным комплектом вооружения, согласованным в начале операции. Он знает.

— Есть, товарищ полковник, — боец стал разворачивать походную рацию, которая стояла под навесом возле избушки, заботливо укрытая полиэтиленовым мешком.

Сорокин положил оружие обратно на шкуру, завернул его, как было изначально, и тяжело вздохнул:

— А жаль, что не работает. Шансы бы уравняли.

— Завалим мы его, Андрей Викторович, завалим, и без всякого экзотического оружия, — успокоил товарища Тимохин. — пара выстрелов в череп разрывными — и до свидания! Давай-ка после обеда начертим конкретный план расстановки людей, и еще раз пробежимся по мероприятиям. Времени маловато осталось.

Умудрились — забавное земное слово, поражающее своей беспечностью и каким-то нелепым и случайным совпадением разноплановых событий. Так вот, мы умудрились сначала вляпаться в болото и долго выбирались на твердую поверхность с помощью длинных жердей, которые я срубил по просьбе хрутта. Средство оказалось эффективным, несмотря на свою простоту. И мы уже без всяких приключений вышли на сухое место. Пока Шаман разводил костер, я оглядел окрестности. В голове сразу всплыла карта Великого Саджу. Выходит, через несколько километров мы выйдем к перевалу, за которым скрывается нужное мне урочище. Перевал невысокий, перейти его не составит труда, если только снег не внесет коррективы.

Шаман уже скинул с себя одежду и обувь и развешивал ее на палках. Дремучая отсталость. Моя термонакидка имела свойство сушить одежду прямо на теле. Простая настройка во встроенном блоке — и через несколько минут я сухой.

— Говорил тебе — не стоит лезть в зыбун, — пробурчал Шаман, выкладывая на траву куски мяса. Закончив с этим делом, он насадил их на заранее приготовленные заточенные прутья и стал держать их на прогоревшем костре, — теперь буду до утра сохнуть.

— Перетерпишь, — откликнулся я, — скоро снова лезть в воду.

— Надо говорить «потерпишь», чудище инопланетное, — парировал хрутт.

Осмелел абориген, ох, как осмелел! Задирается, отвечает нагло, думая, что раздражает меня. А я спокоен. Мне нужен боевой хрутт, который не сломался, не ноет по каждому пустяку: устал, ноги не идут, кушать хочу. Честно говорю: если бы хоть одна такая жалоба прозвучала от заложника — я срубил бы его головешку не задумываясь. Хороший экземпляр идет со мной, подумал я с удовольствием, поглаживая рукоятку плазмогана. Достойная жертва для вскрытия могилы.

— Скоро придем? Задрало меня по тайге бродить! — Шаман вгрызся в кусок не до конца прожаренного мяса, сок брызнул ему на подбородок. — Эх, соли бы еще!

— Скоро, скоро, — утешил я хрутта, — остался один дневной переход.

Вдоволь наглядевшись на мрачную чернь болотистой воды, я развалился возле костра и взял в руки горячее мясо. Странные эти хрутты, пользуются химическими элементами для усиления пищи вкусовыми качествами. У нас предпочитают пряности растительного свойства, и их производится неимоверное количество. Кто-то владеет целыми концернами по производству и расфасовке приправ. Обогатился несметно. А вообще я могу есть мясо без каких-либо приправ, и не жалуюсь на их отсутствие.

— Тебя будут ждать, — сказал Шаман, вытирая пальцы о траву, — и ты это прекрасно знаешь. Глупое решение ради славы.

— Много ты понимаешь, — лениво ответил я, прикрыв глаза, но мои уши чутко ловили каждый шорох заложника. Надо бы связать его, да куда он денется? Сбежит? Далеко не уйдет. — Каждый охотник нацелен на такой результат, который принесет ему славу, пусть даже и посмертную. Это традиция и многовековой уклад всего общества. Мы не боимся рисковать и при любой возможности заглядываем за горизонт. Поэтому наши Охотники режут ваши головы, а не вы приносите ущерб Фомальпасе.