– Я тоже, но это было правильно.
– Она усмехнулась.
– На самом деле, это было охренительно.

Я расхохотался над ее ругательством. Она редко выражалась, но если делала это, то как-то мягко - черт или проклятье. Слышать, что она так выражается, было сексуально. На самом деле я снова стал твердым. Полуобнаженное тело Санни на мне помогло в этом.

Она взглянула на меня, выгнув бровь.

– А чего ты ожидала? – Я пожал плечами. – Мне семнадцать, а ты только что одарила меня лучшим оргазмом в моей жизни. Конечно, я хочу большего.

– Больше, чем моя рука?

– Я знаю, что мы к этому не готовы. Но я возьму все, что ты захочешь мне дать.

Санни улыбнулась, лаская пальцем мой подбородок.

– Ты только подумай, Линк. У нас впереди все лето. Целое лето только для нас.

Я сильнее сжал ее в объятиях и крепко поцеловал.

– Да. Наше лето. 

Линк

Уперевшись ногой в нижнюю ступеньку крыльца, я потянул на себя сгнивший пень. Наконец, он поддался, и я со стоном упал обратно в грязь. Стряхнув с одежды остатки корней и куски дерева, я встал пыльный, разгоряченный и такой счастливый, каким не чувствовал себя уже целую вечность. Сняв футболку, я вытер лицо.

Кто-то прочистил горло, и я посмотрел вверх. Джерри Браун стоял, скрестив руки на груди, и изучал меня. Я приехал в лагерь три дня назад и уже работал как проклятый. Это не было «тепленькое местечко» помощника. Это была делай-что-должно-быть-сделано работа, и, хотя я был уверен, что мой отец думал, что наказывает меня, мне это нравилось.

Джерри подошел ко мне, протягивая бутылку воды. Я принял ее и осушил в несколько больших глотков, затем откинул со лба мокрые от пота волосы.

Босс молча протянул мне коричневый пакет, я заглянул внутрь и увидел толстый бутерброд и яблоко. Сев на ступеньку, я с благодарностью принялся за еду. Джерри расположился рядом со мной, поставив на ступеньку еще одну бутылку воды.

– Пей побольше.

Я кивнул, набивая рот ветчиной. Его жена была превосходным поваром, и я собирался наслаждаться едой этим летом. Если вся моя работа будет такой, я быстро сожгу все калории, что получу, и мой отец никогда об этом не узнает.

– Я почти закончил здесь, а потом заменю эти сгнившие доски.
– Скомкав вощеную бумагу, я вытащил яблоко и откусил огромный кусок.

Джерри повернулся ко мне лицом.

– Я должен извиниться перед тобой, малыш.

Я проглотил кусочек, прежде чем спросить.

– Извиниться, сэр?

Он хрипло рассмеялся, качая головой. Затем откинул назад бейсболку и вздохнул.

– Последние пару лет лагерь боролся за выживание. Когда твой отец предложил спонсировать его и дать нам немного денег, я заподозрил неладное.
– Он искоса взглянул на меня.
– Я знаю, что он хочет эту землю.

Я не отрицал этого. Мой отец приказал мне держать ухо востро и «найти слабые места» в лагере.

– Я хочу выяснить, что ему нужно, что делает его уязвимым, и сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться, - проинструктировал Франклин.
– Найди это и расскажи мне.

Слова отца меня не удивили. Он ничего не делал из великодушия, так что я знал, что у него есть скрытый план по поводу моего нахождения здесь. Помимо разделения нас с Санни.

Я пожал плечами.

– Я не собираюсь помогать ему в достижении этой цели, сэр.

Он толкнул меня в плечо.

– Кончай с этим «сэровским» дерьмом. Просто Джерри.

Я улыбнулся, доедая свое яблоко.

– Ладно, Джерри.
– Я прислонился спиной к ступеньке, и он повторил мои действия.

– Я думал, ты будешь ленивым, богатым маленьким сосунком. Паршивцем, с которым мне придется нянчиться, который проведет лето, лежа возле бассейна и задирая своих сверстников.

– Я тебя не виню, - засмеялся я.

– Но ты другой, малыш. Ты же работяга. – Он тоже рассмеялся.
– В списке, который я тебе дал, было то, что я не мог или не хотел делать сам. Тяжелое, грязное дерьмо, которое, честно говоря, должно было занять у тебя неделю, если не больше. Ты выполнил все за три дня и ни разу не пожаловался.

Я огляделся вокруг.

– А на что жаловаться? Я работаю на улице, твоя жена потрясающе готовит, и я могу есть все, что захочу. Я могу плавать в озере или в бассейне и ложиться спать, когда захочу.
– Я не мог не поддразнить его.
– Хотя кровать была бы более желанной, чем раскладушка в офисе.

Джерри пристально посмотрел на меня.

– Ты говоришь так, словно устал от того, что тебе постоянно указывают, что делать, малыш.

– Так и есть. Мне здесь нравится. Я работаю и получаю вознаграждение.

Он прочистил горло.

– Да, кстати. Твой отец настоял, чтобы я переводил твою зарплату на счет, который он мне дал.

Меня это не удивило. Мне приходилось отчитываться за каждый потраченный доллар.

Каждую неделю я сдавал свой журнал поступлений и расходов.

Отец давал наличные, которые мне разрешалось иметь под рукой, а затем возвращал мою кредитную карту. У меня никогда не было больше ста долларов в кармане или меньше двадцати. Не то чтобы Франклин считал, что у меня должны быть деньги, но он поддерживал образ хорошего отца и кормильца. Будто он заботился о благополучии сына. Кроме того, он не желал, чтобы его сын выглядел неблагополучно. Все это было притворством, но мне нравилось тратить его деньги. Это было мое единственное возмездие.