Голову заполнили розовые мечты: в смену! Вторым номером! Не запасной, не стажерским довеском, а полноценным рабочим магом!

Смешок Маккоя меня не задел. Какое мне дело, с чего он там смеется, когда у меня тут мечты сбываются!

Да уже почти сбылись!

– Только молчок, он не со мной говорил, а с начальством, так что пусть сам тебе завтра объявит, а послезавтра пойдем.

– Я буду нема, как рыба! – заверила я. – а что еще он говорил?

Маккой поднял взгляд к потолку с невинным видом.

Tа-а-а…

Я сощурилась:

– Он точно что–то еще говорил!

Наверное, со стороны это выглядело глупо, но любопытство подзуживало, а коньяк шептал, что припереть Маккоя к стенке – отличная идея.

В прямом смысле слова.

Полкружки коньяка победили здравый смысл

Надо было видеть лицо Маккоя, когда мой локоть уперся ему под кадык, а вторая рука ухватила форму на плече.

Tакой смеси изумления с умилением мне видеть не доводилось.

Маккой, прижавшись лопатками к стене, разглядывал меня с высоты своего роста, и, кажется, внутренне смеялся.

т глаз побежали смешливые лучики-морщинки, углы губ подрагивали…

Но нам было все равно! Мы – это я, любопытство и коньяк – были настроены серьезно.

– Последний раз спрашиваю! – зловеще-суровым тоном произнесла я.

Возможно, это было бы эффектней , если бы не наша pазница в росте. И в весе. И в боевом опыте.

Но я же уже махнула рукой на здравый смысл – чудить,так чудить!

— Ну?!

– Да хвалил он тебя, хвалил! – вырвалось у него с интонациями «да отстань ты, отстань!»

Но нет.

Потому что я вдруг вспомнила.

– Ага! Ага… Tо есть, меня сегодня хвалили все: Экеой. Парни из группы. Даже майор! А вы-ы-ы! – я грозно сгребла в горсть его воротник.
– валите меня!

– С чего бы?! – дерзко вздернул бровь Маккой, пренебрегая опасностью удушения.
– Заклинание вы выбрали избыточное, разрядили резерв в ноль,и тем самым подвергли опасности ваших сослуживцев – случись вдруг чтo-то в тот момент, вы бы не только не смогли ничем помочь, вы бы стали обузой! Ай-ай-ай, мисс Феррерс! Очень плохо! – заключил он с самодовольным видом и повозился, удобнее опираясь на стенку.

Я мстительно скрутила воротник, сдавив толстую шею. Исключительно в педагогических целях.

– А вот и нетушки! – я привстала на цыпочки, что бы придать своему заявлению , если не весу, то росту.
– Я в штат боевых магов не вхожу, а значит, с резервом могу делать, что хочу – он все равно нигде не учитывается! И вообще, при полном расходовании резерва первая треть у меня восстанавливается в течение семи-десяти секунд, это потом восполнение медленней идет! Tак что вырвись там кто – ух, устроила бы я им похохотать! Что, съели?! Хвалите!

– Мисс Феррерс…

— Нет, хвалите!

Он рассмеялся, я с возмущением попыталась подняться еще выше на цыпочки, запнулась об его берцы и… От падения меня удержала широкая рука, обхватившая мою талию.

И черные глаза вдруг оказались как-то близко, и в них по-прежнему плясали смешинки,и темные волосы забавно топорщились ежиком, и рот оказался чувственным и красиво очерченным…

В общем, когда Маккой меня поцеловал, я сразу подалась навстречу, перехватила форму в кулаки поудобнее и отдалась процессу с головой…

Губы были твердыми и приятными на ощупь, а лейтенант – определенно знающим, что он делает. И предательницы-мурашки снова проснулись, и погали по телу волну горячей дрожи, а когда верхней губы коснулся гладкий горячий язык, а потом ее легонько куснули…

Сердце застучало быстрее, ускоряя ток крови, гоня по венам возбуждение. но ударило в голову, сделало тяжелой и чувствительной грудь, породило ноющее чувство внизу живота.

Лежащая на талии рука на несколько долгих мгновений сгребла меня в охапку, вдавливая в твердое мужское тело, заставив мое cобственное задрожать от предвкушения, от сладкого манящего ощущения чужой силы. И почти сразу ослабила хватку, давая мне полную свободу.

– Вы молодец, мисс Феррерс, - сказал Маккой, оторвавшись от моего рта,и осторожно погладил большим пальцем мою нижнюю губу, скользнул по щеке, мимолетно коснулся нежной и чувствительной мочки уха.
– Вы отлично сегодня поработали.

Похвала, которой я так упорно добивалась, прошла мимо ушей. В голове было пусто и звонко. И пальцы сами, как-то без моего участия разжались, выпуская слегка помятую форму.

«Хм… А может, он и пил!» – размышляла я, в глубокой задумчивости следуя за лейтенантом к своей комнате.