– Сейчас накину первичную защиту на помещение, - сразу перешел к делу Дик, – и можно будет знакомить детей друг с другом. Потом протестирую общее состoяние здания в целом и квартиры отдельно, набросаю схему узлов…

Он говорил что-то еще, а я краем глаза наблюдал за детьми, пытаясь понять, что меня царапнуло.

Тихие, спокойные – может быть, вымуштрованы жестким воспитанием, а может быть робкие от природы, малo ли. Я не сразу понял, что выбивалось из картины, воспринимаемой мною как нормальная.

Выражения лиц.

Тихие, спокойные.

Безразличные.

Выражения лиц не несли информации о каких-либо эмоциях – любопытство,интерес, нетерпение в ожидании обещанного знакoмства или скука от того, что папа опять занят своими серьезными взрослыми делами… Ничего. Они просто равнодушно присутствовали на моем диване.

Серьезно? Дети хотели увидеть чудо-птицу, и до того просили, что их отец поехал выполнять не полагающуюся ему по статусу работу?

Эти дети способны хотеть?

А потом Поганка решила, что хватит скромничать. Ну, и то так – фиг ли королеве стесняться? на сюда первая пришла.

Хлопнули крылья,и паршивка вспорхнула на журнальный столик перед диваном.

Да как вспорхнула! Хохолок расправлен, шея горделиво изогнута, малиново-синий хвост, в сполохах солнечного света – веером.

Малышня как сидела, так и позы не сменила. Только взгляды намeртво прикипели к яркому чуду на столе.

А черный глаз Поганки кокетливо блеснул на меня: ну как, хороша я?

Хороша, мысленно согласился я, не сомневаясь, что другой глаз в это самое время вовсю флиртует с потрясенными зрителями на диване. Возможно, даже обещает им вечную любовь – если, конечно, у них найдется что-нибудь вкусненькое…

Нет, от Аманды эта попа с перьями, oпределенно, взяла больше, чем нужно!

потом я зацепился за взгляд девочки. Софи – кажется,так представил ее отец?
– не отводила глаз от зрелища, и больше ничего в ней не говорило об интересе. Только этот цепкий взгляд. Только расширенные, жадно вбирающие в себя зрелище зрачки.

Там, в глубине глаз маленькой девочки, жила Бездна. Спокойная, равнодушная. Даже не так – находящаяся в равновесии. Она не была любопытна или игрива – и слава Магии. Но она впитывала всё вокруг себя, как губка. Информация усваивалась до последнего байта,и откладывалась где-то там про запас.

Дик негромко хмыкнул у меня над ухом, и я вынырнул из этого странного подобия транса в реальный мир. Тряхнул головой, сбрасывая остатки наваждения,и присел на корточки между диваном и столом, так, чтобы не загораживать детям обзор на птицу, а ей – на них.

Протянул руку, и Поганка, величественно волоча за собой переливающееся богатство, шагнула со стола ко мне на предплечье.

Я, удерживая локоть на весу, поднес птицу ближе к детям – две пары завороженных глаз следили за каждым действием, не отрываясь.

– Знакомьтесь, это Поганка, - мягко представил я свою питомицу.
– К ней нужно относиться бережно: она еще маленькая, к тому же не привыкла к чужим людям. Ее ельзя хватать руками или выдирать перья. Но если хoтите, можете ее погладить.

Секундная заминка, когда Бездна из расширенных детских зрачков всё так же впитывала в себя Погаку во всем ее великолепии, и синхронно – вопросительный взгляд на отца.

Родительское разрешение было выражено так же мoлча,и маленькие ладошки потянулись к гладким, блестящим перьям. А я внимательно следил за троицей, и негромко объяснял, где можно гладить, где не нужно,и как именно птица любит быть поглаженной…

Они втянулись в процесс довольно легко, все трое,и я решился спустить Поганку детям на колени. Отступил на шаг, еще на один, усмехнулся: моего исчезновения даже не заметили.

– Никогда раньше не видел детей из старых магических родов так близко? – спросил Дик, с интересом наблюдавший за процедурой знакомства.

– Да я и издалека не видел, – честно признался я.

– И как впечатления?

Судя по голосу, огневику действительно было интересно.

Я задумался.

– Сильные. В первый момент подумал, что дети с проблемами по части… – я замялся, подбирая слово, за которое любящий отец не сжег бы меня в пепел.

Но он хохотнул:

– Как раз наоборот – абсолютнo нормальные, здоровые аристократические дети.