Я не мог произнести ни слова: на языке вертелись только матерные слова. Выдохнув, я попробовал глубоко вдохнуть и не смог, так как в нос ударяла вся гамма ароматов, доносившихся из открытой настежь двери. Пришлось говорить, почти не вдыхая, и это прозвучало весьма глупо.

– Так, Коля, мне не нужен твой супермолоток. Можешь вернуть его на место. Мне нужны мои инструменты, и я прошу тебя их вернуть. Или ты их пропил?

Он побагровел и задышал тяжело. Видимо, мой намек на его привычку возымел не тот результат, на который можно было рассчитывать.

Сосед сделал ко мне пару шагов своими огромными ногами и вытолкнул меня на площадку. Рывком закрыв дверь, он процедил из-за нее:

– Слышь, умный нашелся. Сказал, отдам, значит, отдам. Не сегодня. Завтра. А лучше через неделю заходи. Молоток ему нужен, вот же придумал! Да у тебя их, небось, дома с десяток валяется! Вот нужна тебе будет моя помощь, а я не помогу – вспомню этот день.

Он захлопнул и вторую дверь, оставив меня в полном одиночестве. Стоя на площадке, я слышал его топот, а через несколько секунд раздался крик и плач его жены. Ну что ж, мне в морду он не дал, хотя грудь после его толчка горела, но жена, похоже, от него получила по полной.

Я так и не понял, почему он скрылся. Его силы хватило бы, чтобы скинуть меня с лестницы, а он просто ушел. Может, зная свою силу, он боится последствий? Тогда он все же умен. Еще один вопрос остался без ответа, но кричать в закрытую дверь я уже не решился. В гараже у меня действительно много молотков, так что обойдусь как-нибудь, но сам факт такого отношения выводил из себя. Каждый раз надеешься, что человек, который тебя бесит, в душе хороший, просто сегодня не в настроении. Но когда плюют в душу, а потом по ней топчутся…

В общем, на работу я уходил с тяжелым сердцем.

Именно соседи стали той движущей силой, которая изменила мои взгляды на жизнь. До встречи с ними я и подумать не мог, что мне, человеку честному и открытому, придется общаться с подобными людьми. Им было наплевать на окружающих, на тех, кто помогал им и делал для них что-то хорошее. Они жили только для себя, считая свой образ жизни идеальным.

Теперь мой внутренний тотемный зверек, маленький ежик, жаждал вырваться наружу и показать им, кто здесь главный. Что? Еж? Неужели это маленькое животное могло кого-то напугать, а уж тем более одержать победу? А вы вспомните о его колючках. Мне сейчас казалось, что по отношению к соседям я обрастал подобной броней. И чем больше мне приходилось с ними общаться, тем больше колючек вырастало на моей спине. Я чувствовал, что зверек внутри меня скоро возьмет верх, но каков будет результат, я даже предположить не мог.

Возвращаясь к истории с молотком, могу сказать, что свои инструменты я больше не увидел, а Коля снова вел себя как ни в чем не бывало и даже несколько раз заходил ко мне занять денег. И я давал, так как дальше портить отношения с соседом не хотел, тем более что суммы были небольшими. Такая себе плата за нормальное существование в доме. Он отдавал долги, но не всегда, а я не вел отчетности таким деньгам, так что предполагаю, возвращал сосед не больше половины. Коля мог занять несколько раз по двадцать гривен, а потом принести сразу пятьдесят. А мог занять, пропасть на месяц и появиться только для того, чтобы снова занять. Так мы прожили еще один год, пока не случилась новая история.

Я уже не воспринимал соседа как нечто непонятное. Он стал для меня невидимкой, периодически выплывая, как лодка из тумана. С Наташей я виделся еще реже, так как она большую часть времени проводила дома, в отличие от своего мужа-баламута. Несколько раз мне приходилось видеть, как Коля в драке раскидывал своих обидчиков, а их обычно было немало. В такие моменты я чувствовал боль в грудной клетке, вспоминая его легкий толчок на лестничной площадке.

В тот день мы собирались в гости к Жениной сестре, и Лера вместе с мамой прихорашивалась перед зеркалом. Зачем наводить марафет перед походом к родне на чай, мне было тяжело понять, но я, как и всякий мужчина в подобной ситуации, просто лежал на диване и ждал. На мне все еще были домашние шорты и майка, и я читал с экрана телефона смешные житейские истории. Какой смысл торопиться, если я собираюсь за три минуты и мне все равно придется снова стоять и ждать их?

В комнату зашла Лера и вытянула передо мной руки. Ногти блестели от детского лака, а правое запястье украшал браслет из голубых камушков, купленный Женей в переходе метро. Я приподнялся на кровати и сделал вид, что очень внимательно рассматриваю ее украшения. Когда дочь также пристально стала смотреть на свои руки, я притянул ее к себе и сделал вид, что собираюсь укусить. Лера завизжала, но игру приняла и через мгновение больно впилась зубами в мою ногу. Когда я картинно застонал, дочь засмеялась и поцеловала меня в щеку.

– Папа, ты такой смешной, – сказала она, вставая с кровати.

В этот момент в комнату зашла Женя и, уперев одну руку в бок, посмотрела на меня испепеляющим взглядом. Мои руки были подняты, как у парламентера, демонстрирующего отсутствие оружия.

– Мы ничего не делали, – с легкой улыбкой на губах оправдывался я. Женя уже смотрела на Леру, и ее лицо становилось все строже. Мне стало ясно, что ничего хорошего можно не ждать.

– Вова, я пятнадцать минут пыталась накрасить ногти этому моторчику, который постоянно норовил куда-то убежать. И что я вижу? Ты вытер весь лак о свою футболку. Хорошо еще, что он отстирывается. Что теперь с Лерой делать? Пойдешь без лака.