Игнат послушно уселся по правую руку от матери. Облокотился о стол, подпер щеку кулаком. Подмигнул Алисе, но та на это его действие никак не отреагировала.

— Скажи, Максим Иванов, насколько хорошо ты осведомлен о том, кем я являюсь? — спросила Белла.

Максим ответил не сразу. Взгляды всех сидящих за столом скрестились на его лице. Максима это не смутило. Он молчал, прикидывая, что говорить можно, а что не стоит. Наконец, решился.

— Я знаю, кто вы, — сказал Максим.

— Что ж, замечательно. Значит, мне не придется тратить время на то, чтобы объяснять вам это и доказывать, что не лгу. Мне жаль, что ты не настроен на откровенный разговор. Потому, не буду сейчас у тебя ничего спрашивать. Возможно, к концу моей речи, ты решишь перестать быть скрытным. Пока же, я расскажу тебе о том, что уже знаю. И поделюсь кое-какими мыслями. А после мы решим, как мне лучше распорядиться этими своими знаниями.

Белла распустила завязки на верхней папке. Камни на ее кольцах при этом заиграли разноцветными вспышками.

— Так вот, Максим Иванов, — сказала Белла, — неделю назад при нашей встрече в ресторане твоя внешность показалась мне подозрительно знакомой. Нет, я была уверена, что до того дня никогда тебя не видела. Но я так же не сомневалась и в том, что встречала раньше кого-то, кто был на тебя очень сильно похож. Твои глаза… — Белла пощелкала пальцами, подбирая слова, — Я, определенно, когда-то знала человека, у которого были такие же глаза! Поначалу, я не придала этому значения. Мало ли кто из твоих предков мне встретился за две сотни лет. Но когда тебя привезли сюда, и я рассмотрела тебя при нормальном освещении,… то вспомнила, на кого ты похож. И это открытие меня удивило. Признаюсь, я даже растерялась. Ты можешь в это поверить, Игнат?

— Не могу, мама.

— Но это правда! — сказала Белла. — А так как тот человек, на которого ты показался мне похожим, меня всегда интересовал в плане происхождения, я решила узнать о твоем прошлом, Максим Иванов, более подробно. Хотя… я знала, что вы никак не можете оказаться прямыми родственниками. Знаешь, почему?

— Просветите меня.

— Потому что вся Москва помнит о том, что он умер бездетным после исчезновения беременной подруги. Но, даже если представить, что его подружка родила, то уж потомка мужского пола от нее не могло быть точно.

— Почему? — спросил Максим.

— Ведьмы не рожают мальчиков! — сказала Белла. — Ты же слышал, что сказала Алиса? А подруга моего знакомого как раз и была ведьмой. Так вот, Максим Иванов, что касается тебя… Первым делом, я изучила всю ту информацию, которую собрал о тебе Московский филиал Службы Контроля. Там было много всякого нужного и не очень: родился, учился, родители и прочее. Именно твои родители меня и заинтересовали. Хотя, я едва не пошла по ложному следу: попыталась проследить всю цепочку твоих предков. Долго над этим билась, пока не поняла, что дальше родителей твоя родословная не прослеживается: она существует лишь на бумаге, ничем не подтверждается. Все твои бабушки и дедушки оказались вымышленными. О них нигде, ни в одном архиве не оказалось никакой информации. И это меня заставило взглянуть на личности твоих родителей более пристально. Но и там меня ждал сюрприз.

— Какой же?

— Твоя мать и твой отец появились ниоткуда. О них ничего не известно в тех городах, откуда они, якобы, приехали в Петрозаводск. Свидетельства о рождении, как и школьные аттестаты, оказались фиктивными. До восемьдесят пятого года, когда твои родители сдали вступительные экзамены в Петрозаводский государственный университет, они официально не существовали. Именно в восемьдесят пятом появились первые доказательства того, что они реальные, а не вымышленные люди. Вот, полюбуйся. Специально для тебя распечатала.

Белла достала из папки несколько листов с черно-белыми изображениями. Бросила на стол перед Максимом.

— Это мне раздобыли служащие Карельского филиала СК. Здесь на фото твои родители, тогда, студенты первого курса. Будущий медик и будущий педагог. Они познакомились и стали встречаться в первые же месяцы учебы. Похоже, у них была любовь с первого взгляда. Взгляни, лица можно различить достаточно хорошо, особенно, если смотреть оцифрованные изображения на экране. У меня есть и их поздние фотографии, но эти подтвердят мои дальнейшие слова более наглядно.

Максим разложил перед собой распечатки, окинул их взглядом. Потом сдвинул листы в сторону Алисы, которая принялась их с интересом разглядывать.

— Я уже видел их раньше, — сказал Максим. — Зачем вы мне их показываете?

— Твоего отца я узнала сразу, — сказала Белла, — За тридцать восемь лет у него сменилась только прическа. А в остальном, на фото он тот же, каким запомнился мне еще в сорок седьмом. Жизнерадостный кареглазый мальчишка. Без сомнения, это он! Тот самый инкуб, которого приютила когда-то Алла Арбатская — ее милый и обожаемый Вилиор.

— Знакомое имя, — сказал Игнат. — Где-то я его слышал. Причем, не так давно.

— Должно быть, тебе кто-то рассказывал очень популярную среди ведьм историю о любви, — сказала Белла, — между инкубом Вилиором и ведьмой Октябриной. Произошла она в середине прошлого века в Москве. История с трагичным концом, где инкуб и ведьма погибают. Я была уверена, что эта история правдива. Ведь случилась она буквально на моих глазах! Московские ведьмы долго смаковали каждую деталь этой шекспировской трагедии, и я вместе с ними. Но, как теперь оказалось, нас всех ввели в заблуждение. Алла сработала великолепно! Арбатская всегда умела удивлять. Она не только мастерски манипулировала людьми, но и была прекрасной актрисой. Ах, как трогательно она сдерживала слезы, вспоминая Вилиора! Поначалу я злорадствовала по этому поводу. А потом даже стала ей сочувствовать!