Тогда Катя выстрелила. Раз, другой, третий... Старик Яков вдруг остановился и неловко попятился.

Но где ей было состязаться с другим матёрым волком, опасным и беспощадным снайпером! И в следующее же мгновение пуля, выпущенная тем, кого Катя ещё так недавно звала дядей, крепко заткнула ей горло.

Но, даже падая, она не переставала слышать всё тот же звук, чистый и ясный, который не смогли заглушить ни внезапно загремевшие в саду выстрелы, ни тяжёлый удар разорвавшейся неподалёку ручной гранаты.

Гром пошёл по небу, а тучи, как птицы, с криком неслись против ветра.

И в сорок рядов встали бойцы, защищая штыками тело барабанщицы, которая пошатнулась и упала на землю.

А могучий ветер, тот, что всегда гнул деревья и гнал волны, не мог прорваться через окно и освежить голову и горло метавшейся в бреду девчонки. И тогда, как из тумана, кто-то властно командовал: "Принесите лёд! (Много-много, целую большую плавучую льдину!) Распахните окна! (Широко-широко, так чтобы совсем не осталось ни стен, ни душного потолка!) И быстро приготовьте шприц! Теперь спокойней!.."

Гром стих. Тучи стали. И ветер прорвался наконец к задыхавшемуся горлу...

Сколько времени всё это продолжалось, Катя, конечно, тогда не знала.

Когда она очнулась, то видела сначала над собой только белый потолок, и она думала: "вот потолок - белый".

Потом, не поворачивая головы, искоса через пролёт окна видела краешек голубого неба и думала: "вот небо - голубое".

Потом над ней стоял человек в халате, из-под которого виднелся строгий серый костюм, и Катя думала: "вот человек в халате".

И обо всём она думала только так, а больше никак не думала.

Но, должно быть, продолжалось это немало времени, потому что, проснувшись однажды утром, она увидела на солнечном подоконнике, возле букета синих васильков, полное блюдце ярко-красной спелой малины.

И она удивилась, смутно припоминая, что ещё недавно в каком-то саду (в каком?) малина была крошечная и совсем зеленая.

Катя облизала губы и тихонько высвободила плечо из-под лёгкого покрывала.

И это первое, вероятно, осмысленное её движение не прошло

незамеченным. Тотчас же перед ней стала женщина в халате и спросила:

– Ну что? Хочешь малины?

Катя кивнула головой. Женщина взяла блюдечко, села на край постели и осторожно стала опускать Кате в рот по одной ягодке.

– Я где?
– спросила Катя.
– Это какой город?

– Это не город. Это Дагомыс!
– и так как Катя не поняла, женщина быстро повторила: - Это Дагомыс - такое место в черте Большого Сочи.

– А... Сочи?

И Катя всё вспомнила.

Прошла ещё неделя. Вынесли в сад кресло-качалку, и теперь целыми днями сидела Катя в тени под липами.

Пробитое пулей горло заживало. Но разговаривать могла она ещё только вполголоса.

Два раза приходил к ней человек в сером костюме. И тут же, в саду, вели они с Катей неторопливый разговор.

Всё рассказала она ему про свою жизнь, по порядку, ничего не утаивая. Иногда человек в сером костюме просто слушал, иногда что-то записывал.

Однажды Катя спросила у него про Наташку Карякину.

– Наташка?.. Мелкая мошенница. На побегушках у армян. Думаю, кончит она плохо.

– А тот... Ашот?.. Ну, который сошёл с поезда в Горячем Ключе?

– Крупный вор. Очень авторитетная личность в определённых кругах.

– А старик Яков?

– Старый бандит. Рецедивист. Полжизни просидел за решёткой.

– А он... Ну, который дядя?

– Шпион, - коротко ответил человек в сером костюме.

– Чей?

Человек усмехнулся. Он не ответил ничего, затянулся сигаретой, сплюнул на траву и неторопливо показал рукой в ту сторону,

куда плавно опускалось сейчас багровое вечернее солнце.

– Я у него удостоверение фальшивое нашла, майора МВД.

– Ну, почему же фальшивое?
– человек в сером костюме неторопливо пожал плечами.
– Настоящее удостоверение. Человек фальшивый...

Катя удивлённо уставилась на собеседника.

– Он, что, милиционер?..

– Да. Но работал он на иностранную разведку. Точнее, не он лично, а его начальство - он выполнял приказы.

– Но, может быть, он не знал...

– Знал.
– человек в сером костюме убеждённо кивнул.
– Не мог не знать кому попало такую работу бы никогда не поручили.