Но закрывать было уже поздно: в проходе стоял бородатый старухин сын и с изумлением смотрел на выпучившую глаза старуху и коленопреклоненного дядю. Дядя подпрыгнул, как мячик, и стал объяснять, в чём дело.

– Мама, отдайте!
– строго сказал её сын.
– Зачем вы это сделали?

– Но на память!
– жалобно завопила старуха.
– Я только хотела на добрую, дорогую память!

– На память!
– взбесился тогда не вытерпевший дядя.
– Хватайте её! Берите!.. Вон он лежит у неё в кармане!

– Нате! Подавитесь!
– вдруг совершенно спокойным и злым голосом сказала старуха и бросила на траву синий мужской носок.

– Это мой носок!
– торжественно сказал старик Яков.
– Сам на днях покупал в Ростове. Давай выкладывай дальше!

Старуха швырнула ему под ноги монетку и вывернула карман. Больше в карманах у неё ничего не было.

Два часа бились трое мужчин со старухой, угрожали, уговаривали, просили, кланялись... Но она только плевалась, ругалась и даже изловчилась ударить старика Якова по затылку палкой.

До отплытия катера времени оставалось уже немного. И тогда, охрипшие, обозлённые, дядя и Яков пошли одеваться.

Старик Яков надел рубашку. С удивлением глядела Катя на его

могучие плечи; у него было волосатое загорелое туловище с несколькими неясного содержания татуировками, и, как железные шары, перекатывались и играли под кожей мускулы.

"Да, этот кривоногий дуб ещё пошумит, - подумала Катя.
– А ведь когда он оденется, согнётся, закашляет и схватится за сердце - как не подумать, что это и правда только болезненный беззубый старикашка!"

Перед тем как уходить на пристань, подошёл старухин сын и

сообщил, что в болоте возле ограды плавает второй синий носок.

Тут все вздохнули и решили, что полоумная старуха там же, по злобе, утопила и браунинг...

Но делать было нечего! Самостоятельно в болото лезть, конечно, никому не вздумалось, а привлекать к этому тёмному делу посторонних дядя и старик Яков не захотели.

Катя смотрела на холм с развалинами каменной беседки, думала о своём и, конечно, молчала.

В Сочи они приехали к вечеру. И сразу же отправились на морвокзал. Когда дядя купил билет, ещё оставался час до отхода. Тем не менее старик Яков быстро поднялся на катер, устроился в углу у окошка и больше никуда не ходил.

Катя с дядей бродили по палубе, и девочка чувствовала, что дядя чем-то встревожен. Он то и дело оставлял её одну, под видом того, что ему нужно то в туалет, то в буфет, то в киоск, то к старику Якову.

Наконец он вернулся чем-то обрадованный и протянул Кате пригоршню белых черешен.

– Ба!
– удивлённо воскликнул он.
– Посмотри-ка! А вот идёт твой друг Славка!

Катя немного смутилась, но потом, поздоровавшись, спросила у Славки:

– Разве твой отец плывёт на этом катере?

– Я же тебе говорил, что он в Крым плывёт, - ответил Славка.
– А ты куда?.. Ты уезжаешь?..

– Нет, Славка! Мы только провожаем одного знакомого.

– А... хорошо!
– Славка не смог удержать радостную улыбку.

– Посмотрите, - остановил нас дядя.
– Посмотрите туда!

Крохотный, сердитый буксир, чёрный от дыма, отчаянно упираясь, тянул за собой огромную, тяжёлую баржу.

Тут Катя заметила, что они остановились как раз перед тем окошком, у которого расположился старик Яков, и сейчас оттуда, сквозь щель между занавесок, выглядывали его противные выпученные глаза.

Катя отвернулась и потащила Славку на другое место.

Катер уже собирался отправляться. Пассажиров попросили подняться на борт.

Дядя пошёл к Якову, а Славка попрощался с отцом.

– Ну давай. Я тебе позвоню, как только приеду, - Славкин отец обнял его за плечи.
– Не скучай тут.

– Хорошо, папа.

Отец поцеловал Славку в лоб.

Катя отвернулась и смотрела, как назойливая зелёная волна облизывает морской берег.

Что ей делать с браунингом, Катя понятия не имела.

Утром она вытряхнула печенье из картонной коробки, натолкала туда газетной бумаги, внутрь положила браунинг, завернула коробку, туго перевязала верёвкой и спрятала там же - в лопухах.

Долго думала она над тем, чтобы отнести браунинг в милицию. Но, ведь, ей будут задавать вопросы, а что она скажет? В самом деле: что?..

На другой день вечером она зашла к Славке. Но того дома не оказалось. Катя позвонила в дверь несколько раз, и ей никто не ответил. Она подумала, что это странно - ведь Славка собирался быть вечером дома. Странно и то, что его бабушки тоже нет. Нет вообще никого.