– Вот что! Значит, выходит, что и стреляла я напрасно!

– Ничего не выходит!
– вступился Славка.
– Ты же этого не знала. Ты же не знала этого!
– и Славка, смущённо пожав плечами, протянул Кате завёрнутый в салфетку узелок, от которого шёл запах тёплых плюшек с ватрушками.
– Это тебе моя бабушка прислала. Я не брал. Я отказывался: "Зачем?
– говорю.
– Там и так кормят". Но она разве слушает!..

И Славка поставил узелок на тумбочку, рядом с цветами.

– Спасибо.
– Катя улыбнулась. Потом спросила: - А этот... дядя? Взяли его?

– Взяли.
– Славка кивнул.
– Его ранили - когда от оперативников отстреливался. А утром в больнице он умер.

Славка наклонился и негромко добавил:

– Я слышал - ему кто-то из медперосонала какую-то дрянь тихонько впрыснул. Это его начальство о нём позаботилось. Он знал слишком много. Горчаков очень злой был, кричал на своих людей: ФСБ специально охрану поставила, день и ночь следили... И вот, не уследили всё-таки...
– потом Славка помолчал и добавил: - А ты молодец. Не каждый бы так смог. Мало кто...

Прощаясь, он осторожно погладил Кате руку, потом наклонился и очень осторожно поцеловал в щёку. Он сказал, что скоро зайдёт опять. Всё ещё чуть прихрамывая, Славка быстро дошёл до машины и помахал рукой.

...Он уехал. Долго сидела Катя. И улыбалась, перебирая в памяти весь их разговор. Но глаза поднять от земли к широкому горизонту боялась. Знала, что всё равно налетит сразу, навалится и задавит тоска.

Как-то сидела она на террасе и задумчиво глядела, как крупный мохнатый шмель, срываясь и неуклюже падая, упрямо пытается пролететь сквозь светлое оконное стекло. И было необъяснимо, непонятно, зачем столько бешеных усилий затрачивает он на эту совершенно бесплодную затею, в то время, когда совсем рядом вторая половина окна широко распахнута настежь.

Мимо неё, как-то чудно глянув и торопливей, чем обычно, пробежала через террасу из сада нянька.

Вскоре из дежурки прошёл в сад доктор. Высунулась опять нянька; она была взволнована.

– Ну, вот и хорошо! Ну, вот и хорошо!
– шепнула она, не вытерпев.
– Вот и за тобой, милая, из дома приехали.

Как из дома?.. Валентина? Вот это новость!

Катя запахнула халат и вышла на крыльцо.

Резкий крик вырвался у неё из ещё не окрепшего горла. Катя кинулась вперёд и тут же зашаталась, поперхнулась, ухватилась за перила. Кашель душил её, в горле резало. Катя затопала ногами, замотала головой и опустилась на ступеньки.

По песчаной дорожке шёл доктор, а рядом с ним - Катин отец. Кате сунули ко рту чашку воды со льдом, с валерьянкой, с мятой; тогда наконец кашель стих.

– Ну зачем так кричать?
– покачал головой доктор.
– Ты бы вскрикнула шёпотом, потихоньку... Горло-то у тебя ещё слабое.

Вот они и рядом. Катя лежит. Лоб её влажен. Она ещё не знает, счастлива она или нет. Пытливо смотрит на отца, хмурится, улыбается. Но она очень осторожна, она ещё ничему не верит.

И Катя ему говорит:

– Это ты?

– Да, я!

Голос его. Его лицо. На висках, как паутина, лёгкая седина. Чёрные брюки, белая рубашка, туфли. Да, это он!

И Катя осторожно спрашивает:

– Но ведь тебя...

Он сразу понимает, потому что, улыбнувшись - вот так, по-своему, как никто, а только он - правым уголком рта, - отвечает:

– Меня выпустили... по амнистии.

– И теперь ты...

– И теперь я совсем свободен.

– И тебя выпустили так задолго раньше срока?
– бормочет Катя.

– Да. Так иногда бывает.

Катя смотрит на его левую руку: большого пальца до половины нет. Смотрит на голову: слева, повыше виска, шрам. Раньше его не было.

В висках у Кати постукивает. Тут, вдруг налетает догадка, и девочка почти кричит:

– Папа! А где ты теперь живёшь?..

– У Платона Половцева. Он пока уступил мне одну комнату. А дальше будет видно. Теперь мы не пропадём.

– 26-86-36! Так это ты меня искал? Так вот он откуда загадочный

краснодарский телефон!

– Да. Я приехал как раз через неделю после твоего отъезда.

Катя отталкивает его руку и поднимает с подушки голову:

– Ты пусти, папа. Я встану. Мне хорошо!

Они на самолёте, летят в Краснодар.

Широкие поля внизу. Мир - огромный. Жизнь ещё только начинается. Много чего ещё в этой жизни случится! И то, что пока кажется непонятным, всё потом обязательно будет понято. Мотор самолёта гудит, а Кате весело. В адлерский аэропорт их провожал Славка. Он сказал, что его родители приглашают Катю в гости, в Москву.