– С кем вообще имею дело? – на что-то ли получил ответ, то ли, что скорее, просто был послан:

– Здесь вопросы буду задавать я, а вы на них отвечать, причем четко, быстро и правдиво. За вранье, увиливания либо игнорирование вопросов, буду отстреливать части тел, потом конечности и жизненно важные органы.

С последним словом бутылка с остатками живца в руке Босого превратилась в ошметки пластика, разбрызгав содержимое тому на лицо, руки и одежду. Вытерев лицо рукавом, и отпустив горлышко, все ещё зажатое в руке, от чего оно стукнуло по палубе, Босой зло согласился:

– Хорошо, допустим, мы поверили, и прониклись, что знать хочешь?
– а от заданного вопроса выпал в осадок, настолько нелепо он звучал в Улье:

– Назовите фамилию, имя, отчество, год и место рождения.

Босой от такого наглого и бессмысленного вопроса слегка завис, но голос продолжал давить:

– Вы услышали вопрос?
– прошипел угрожающе он.

Пришлось отвечать:

– Все Босым кличут, а где и когда родился, в Улье не спрашивают, и не отвечают - примета плохая. Всё равно назад дороги нет, тут, сам знаешь, всё приходится начинать с чистого листа, если ты конечно не Внешник.

Осознав, что сказал, Босой с трудом сохранил на лице бесстрастное выражение, хотя первой реакцией было набычится и оскалится, - если его догадка верна, то вечер переставал быть томным, и, возможно, лучшим вариантом будет быстрая смерть, но следующий вопрос поколебал его уверенность:

– Кто такие Внешники?

Босой понимал, что, вполне возможно, это может быть, как ловкой игрой, так и тонкой издевкой, но ответил:

– Это те, кто попадает в Улей из своего мира не с перезагрузкой кластера, а нашел прямой путь. Теперь рыскают в противобиологической защите высшего уровня, около своих баз, охотятся на иммунных и разделывают их на органы.

Босой выжидательно молчал. Пауза затягивалась. Следующий вопрос был, как говорится, ошеломляющим:

– Где находится центр управления... эм... Улья, и каков механизм его действия?

Вот это вопросы, подумал Босой, но мяться не стал:

– Не знаю, где центр управления, и не уверен, что он существует, но очень хотел бы узнать. А насчёт механизмов - могу пересказать все байки и гипотезы, я их много слышал по стабам, которые когда-либо посещал, только лучше этим заниматься под хороший ужин, прихлебывая живец.

Пауза, последовавший после которой вопрос, вогнал в ступор:

– Что такое живец?

– Живун, нектар, живчик, который из споранов готовится на спиртовой основе.

Новая пауза дала Босому окончательно прийти в себя, осмыслить вопросы, и прийти к выводу, что передо ним либо всё-таки Внешник, но сильно продвинутый в техническом плане, либо свежак из высокотехнологичного кластера. Для первого варианта план в общих чертах созрел: тянуть время, хлебать живец, и, как только полностью восстановлюсь, то, ускорившись, срезать кожу на лбу вместе с миной, швырнуть её во Внешника, следом отправить Моряка с Рыбаком, и не его вина, если они умрут. Ну а если этого окажется мало, или взрывов не будет, то самому сигать за борт, прихватив автомат из сумки у входа.

Второй вариант сулил многое, если конечно удастся договорится, а для этого надо как минимум не просто тянуть время, а пытаться договорится, если он иммунный, а не начнёт оборачиваться прямо здесь и сейчас. Чувствуя, что споровое голодание достаточно отступило, Босой решился, активировал дар лекаря, отнимающего немало сил, и который у него был хоть и прокачанный, но однобокий.

С трудом, из-за разделяющего расстояния, Босой рассматривал у неизвестного то, что для себя называл «узором», и сразу понял, что перед ним не Внешник, - у тех паутинка была серебряная, и самую малость светилась. То, что паутина у невидимки была грязно-серого цвета, не была размыта как в теле, так и в голове, говорило о том, что перед Босым иммунный свежак. То, что вокруг паутины пространство как будто темнело, подтверждало теорию о свежаке, и свидетельствовало о типичном у них споровом голодании. Смущало другое, - толщина паутины и разветвленность узора была такой, какой он не встречал у самых матерых старожил Улья.

По правде сказать, Босой не за всеми решался подсмотреть, но те, кого видел, не шли ни в какое сравнение. Плюс к этому, узоры мозга отличались так же кардинально, как корневая система гриба отличается от ограненного алмаза. Но при всём при этом цвет узора говорил, что его формирование еще не завершено, и свежак еще не получил свой первый дар Улья.

Последнее обстоятельство весьма обнадежило Босого, так как позволяло не ждать сюрпризов хотя бы со стороны даров Улья, а состояние невидимки внушало надежду на налаживание позитивных отношений, если он проявит участие и доброту, так что Босой негромко позвал:

– Эй, ты ещё не помер? Угостись живцом, враз полегчает, это я тебе как лекарь говорю, - проверенное для нас, иммунных, средство.

Чуть ранее, на берегу:

Из небытия Ив выплывал с трудом, под мат Фокусника, костерящего меня за тупую рукопашную атаку при том, что ещё остались камикадзе. Карта угрожающе пестрела точками, в большинстве красными и фиолетовыми, часть из которых периодически опасно приближалась к откосу. Не оставался в долгу и медицинский имплант, обречённо сообщавший, что все собственные инструменты противодействия задействованы на полную мощность, но не способны остановить деструктивные изменения, а медкартриджи полностью истрачены.