— Велор-перевел-книгу, — по слогам, словно все еще не веря, произнесла я. Теперь мне стало ясно, чем он был занят последние несколько дней. Схватив томик со стола, я рванула наверх.

От быстрого подъема по лестнице дыхание сбилось напрочь, и еще пару минут я стояла перед дверью Велора, пытаясь отдышаться. Приняв наконец гордый и безразличный вид, я легонько постучала. Мужчина отворил практически в ту же секунду.

Вместо приветствия я помахала книжкой у него перед лицом.

— Это что?

— Книга, — незамедлительно ответил Велор, и уголки его тонких губ едва дрогнули.

Я возвела глаза к потолку.

— Я знаю, что это книга! — вспылила я, однако быстро взяв себя в руки холодно продолжила. — Это у тебя такой витиеватый способ извиниться?

Велор посторонился, приглашая меня войти, но я отрицательно помотала головой: «Кто его знает, что у него на уме».

Мужчина с легким раздражением дернул плечом.

— Так что? — с нажимом снова спросила я. — Ты просишь прощения?

— Может быть, — уклончиво ответил брюнет, недовольно сверля меня взглядом.

Похоже, пара этих довольно простых слов дались ему с невероятным трудом. Я помотала головой: «Нет, так не пойдет, голубчик».

— Слабо верится, — бросила я и собралась, было, уходить, как Велор зарычал.

— Ну хорошо! — скрестил он по привычке руки на груди. — Да. Я прошу у тебя прощения. Я наговорил тебе лишнего, и…

— И сожалеешь об этом? — высокомерно сощурилась я.

Брюнет отрывисто кивнул. Я победно улыбнулась.

— Ха! — надменно изрекла я, вновь разворачиваясь к оппоненту спиной.

— И что это значит? — обескураженно вытаращил серые глаза Велор.

— Ничего, — легко ответила я. — Просто «ха».

— Ты смеешь издеваться надо мной? — зло осведомился брюнет.

Он с такой силой сжал собственные плечи, что костяшки пальцев побелели.

— Вовсе нет! — толкнула я дверь своей спальни. — Спасибо за книгу, — равнодушно бросила я вслед и юркнула внутрь.

А секунду погодя, вновь приоткрыла дверь и в щелочку добавила:

— И за извинения спасибо. Они приняты.

Послышался облегченный вздох, принадлежащий Велору, все еще стоящему в дверном проеме, а я, до боли в пальцах впившись в книгу, обескураженно замерла по другую сторону двери. Дышать мне отчего-то было невероятно трудно.

Осознав, что стою, как героиня какого-нибудь ванильного романа, прижавшись спиной к двери уже практически вечность, я отпрянула как ужаленная. Ладони были мокрыми, лоб тоже.

Включив свет и усевшись за стол, я положила перед собой книгу: доказательство моей победы и одновременно, доказательство моего поражения.

Я не ошиблась, именно поражения! Потому что теперь я отчетливо понимала, что все это время боялась отнюдь не того, что Велор навредит мне. Нет.

Я боялась, что он ненавидит меня, презирает. И признаться себе в том, что для меня настолько важны его суждения обо мне… Это и было сродни поражению.

— Да что же это, в самом деле! — со стоном, словно в одночасье, лишившись сил, рухнула я на одиноко лежащий томик в кожаном переплете.

Полежав немного, прижавшись к нему щекой, я, вооружившись телефоном, переползла на кровать. Написав пару сообщений маме и засунув мобильник под подушку, я бездумно уставилась в потолок. Мысли вяло текли мимо, даже не задевая мозг. Забравшись под покрывало и свернувшись калачиком, я уснула прямо в одежде.

Разбудил меня осторожный стук в дверь. Я подскочила от неожиданности. Не в состоянии даже приблизительно определить который час, нехотя поднялась и отперла дверь.

— Ты уже собралась? — смерил мою полную экипировку удивленным взглядом Велор. — Отлично. Тогда через полчаса выезжаем.

Я оторопело пялилась на брюнета.

— Чего? — хрипловато спросила я.

Уже было уходящий мужчина, остановился.

— Если мне не изменяет память, — суховато промолвил он, — у тебя сегодня рабочий день.

Я, все еще таращась на него, согласно кивнула. Велор недоуменно развел руками, мол: «Тогда что тебе не ясно?» Потормозив еще пару тройку секунд, я ответила.