Кстати, терпеть не могу, когда женщины выщипывают брови в ниточку, а потом их заново рисуют. Хорошо, что нынешняя мода начала возвращаться так сказать к истокам – красивые «соболиные» брови всегда были визитной карточкой русских женщин. И откуда пришла эта дрянная, дерьмовая практика щипать брови до состояния коленки, и потом на их месте рисовать что-то невообразимое?!

Нет, брови должны быть бровями. И кроме бровей, ресниц и волос на голове, у женщины на теле не должно быть больше никаких волос. Хорошо, что Варя придерживается такого же мнения. Впрочем – скорее всего она придерживается моего мнения, хочет чтобы мне было приятно. Когда мы с ней в первый раз занялись сексом, волос на теле у нее было побольше…

Глупые мысли приходят в голову, когда ты едешь из юдоли скорби, где люди находят свой последний приют. Но скорее всего это защита мозга – если постоянно думать о грустном, можно договориться до полнокровной депрессии, а там уже и до самоубийства недалече. Нет уж, мне жить еще и жить, и людей спасать. Сегодня я спас всего двоих, но разве каждый человек не вселенная? И значит, я спас две вселенные, а это уже и немало.

– А как она узнает, куда тебе прислать картину? – вдруг спросила Варя, задумчиво глядя через лобовое стекло – ты адреса-то не дал!

– Да я особо-то и не рассчитываю, что пришлет – усмехаюсь я, бросая мимолетный взгляд на грустную Варю – Захочет, найдет. А не захочет – и не надо. Разве мы это сделали ради благодарности? Ради того, чтобы нас кто-то чем-то отдарил? Вот вылечу какого-нибудь богатея, денег с него возьму – еще людям помогу. Ведь правда же приятно помогать людям?

– Правда… – Варя посмотрела на меня туманным, задумчивым взглядом и неожиданно попросила – сверни в лес, пожалуйста.

– В лес? – я удивленно посмотрел на Варю, секунду не понимая, чего она хочет, потом понял и улыбнулся – Конечно. Приспичило?

– Приспичило… – кивнула Варя и вздохнула.

Я выбрал съезд с трассы – корявый, перекопанный раньше канавой (видимо чтобы не заезжали сюда грибники и любители пикников на природе – пожароопасность!), крузак медленно, важно переполз рытвину, загребая огромными колесами, и покатился дальше по слегка уже заросшей травой-подорожником полевой дороге вдоль рядов высоченных разлапистых елей. Лес просматривался насквозь, даже спрятаться негде – видимость, как в поле. Стволы до уровня двух человеческих ростов – голые, как телеграфные столбы. Проехав метров двести, увидел выросший под елками подлесок – густые, как с картинки, небольшие елочки. Свернул, загнал машину за них, остановив возле неширокой поляны, укрытой зарослями густых кустов. Видимо сюда постоянно ездят отдыхающие – на поляне виднелись следы кострищ и лежали напиленные, нарубленные сучья.

– Давай, действуй, а я тебя постерегу.

Варя молча открыла дверцу, выпрыгнула (высота крузака впечатляет!), но не побежала прятаться за кустики, а зачем-то обошла машину, подошла к моей дверце, открыла ее и схватив меня за руку потянула к себе.

– Иди ко мне! Я хочу тебя! Мне приспичило – тебя!

Она с такой силой выдернула меня из машины, что я даже удивился – вот же накачалась на сельхозработах! Да, это тебе не тургеневская барышня! Эта и коня на скаку остановит, и…штаны сдернет с мужика, как сухую помидорную ботву с грядки. И сдернула. И оседлала, как норовистого жеребца.

Это было классно, хотя и странно. Лежишь себе на старых иголках, смотришь в небо, ветерок тебя обдувает, и совершенно ничего не делаешь – только получаешь удовольствие! Хорошо!

Правда потом пришлось и самому потрудиться. Но и это в радость. Впрочем – а кому это дело не в радость? Если делается оно по-любви…что усиливает удовольствие буквально в разы.

– О! Бордель тут устроили! – услышал я за спиной глумливый мужской голос, и замер, держа стоявшую лицом к моему сиденью Варю за голые бедра – А вы оплатили за парковку?

– Одевайся! – шепнул я тяжело дышащей, вспотевшей от любовной истомы Варе и оторвавшись от нее, мгновенно натянул на себя спущенные до колен трусы со штанами. Повернулся, и увидел пятерых парней, стоявших возле нас полукругом и расплывшихся в довольных скабрезных ухмылках.

– Слышь, чувак, ты чо, в уши долбишься? Не слышишь? – вякнул один, одетый в тренировочные штаны с лампасами и майку с надписью «Ай лав Нью-Йорк» – тебя спросили, ты платил за парковку, нет? А кули тогда тут пристроился? И разврат творишь?

– А телка-то хороша! – присвистнул другой, высокий, в камуфляжных штанах и черной майке, плечистый и накачанный – Глянь, жопа какая! Ништяк жопа! Так и просится на грех!

Варя как на грех никак не могла попасть ногой в штанину, и кроме полурасстегнутой блузки на ней в этот момент ничего не было. Я пытался прикрыть ее своим телом от взглядов чужаков, но где там! Она прыгала на одной ноге, заправляя вторую в штанину, и едва не упала, в последний момент успев уцепиться за дверцу машины.