Шрифт:
— Забор наполовину обрушенный, а вот замок — новенький. Аж блестит…
Ирина пригляделась.
Действительно, так и не обратишь внимания, кто там приглядывается, но замок действительно свежий. Не заржавленный, как можно бы ожидать.
— А петли? — вслух подумала она.
Раньше дверь закрывалась на врезной замок, это было видно. А потом сверху кто-то прибил две петли и повесил навесной. Да не тот, который пальцем сковырнуть можно, а надежный, основательный…
Кстати — ничем не рискуя. Вряд ли сюда кто явится, кроме бомжей…
— Что делать будем? — посмотрел Дима.
Ирина знала, что НАДО делать.
Оповестить старших по званию, вскрыть, составить протокол… угу. Только обоснование — никакое. Я тут сердцем чую — неладное что-то!
Что ей скажут на это?
Ничего хорошего.
Значит вопрос стоит иначе. Как бы попасть внутрь и посмотреть, а уж потом…
Это Ирина и озвучила своим товарищам по "везению".
Мужчины задумались. Выручил Сергей.
— Ну-ка, минутку…
Действительно, зачем вскрывать замок? Если можно аккуратно достать из кармана плоскогубцы, подцепить гвозди и выдернуть их в несколько секунд?
Дерево-то старое, трухлявое…
Замок так и остался висеть в петлях, только вот одна из них раскачивалась совершенно свободно. Ирина подергала дверь — и та приоткрылась.
— Смотрим быстро, — решила она.
Взгреют ее за эту авантюру. Но победителей не судят, если что, а чутье просто вопит…
Ирине стоило громадных усилий не направиться прямиком к большой русской печке. Вот хотелось ей туда залезть — удержалась, кивнула Игорю.
Тот и полез.
— Опа! А это что такое?
— Соль или сахар? — грустно пошутила Ирина, понимая, что вряд ли.
Зачем кому-то хранить в печке такое количество соли? Вот совершенно незачем…
Ирина вздохнула, и потащила из кармана телефон.
Что-то ей подсказывало, что завтра ее вообще из отдела не отпустят, чтобы больше ничего не нашла.
Отдел по борьбе с наркотиками себя ждать не заставил.
Приехали, потерли руки, опросили Ирину и остальных — и буквально выпнули патруль обратно на улицы. Идите, ребята, работайте дальше. Еще что найдете — не стесняйтесь, мы приедем.
А пока топайте, не мешайте дядям звездочки зарабатывать.
Ирина спорить не стала, порадовалась, что легко отделалась, и отправилась дальше.
Уже по третьему адресу.
Мужчины с ней не спорили.
Неясно, по какому принципу она отбирает эти адреса. Но ведь работает? Хотя сама Ирина сказала — мол, тут проходила, там слышала, на этот посоветовали обратить внимание…
Мужчины согласились и пошли обращать.
Третьей почему-то Ирине понравилась квартира. С пометкой (УДО).
Старый фонд, старый дом. Примерно на восемь квартир, небольшой двор, скамеечка…
Вот и нужная квартира.
Ирина позвонила раз, второй…
— Да вы стучите сильнее. Пьет он, охальник!
Старушка, которая выглянула из двери напротив, выглядела типичным "божьим одуванчиком". Но засекала любое движение не хуже радара. Эх, побольше бы таких бабушек!
Незаменимые они в работе участкового! Невероятно полезные.
И знают все, и поделятся своими знаниями с громадным удовольствием, только правильный подход к ним найди. Не люди, а сущий клад.
— Здравствуйте…
— Анна Матвеевна. Прохорова я.
— Здравствуйте, Анна Матвеевна, — вежливо поздоровалась Ирина с бабушкой. — а у нас, вот профилактический рейд. Праздники на носу, сами понимаете…
— А чего тут не понимать? Витька, ирод проклятый, как нажрется, так буянит, а водку он не жрет только если денег нет, — вздохнула бабушка. — Когда уж он допьется, да сдохнет, сволочь такая? И мать довел, и отца, и сам по пьяни себе жизнь поломал…
Ирина навострила уши.
Выяснилось, что Витька, пользуясь бабушкиным выражением, был буен во хмелю. И его тянуло на подвиги. Вот, по пьянке и покалечил собутыльника.
Отсидел, мать его за это время умерла, а отец жив остался, он к себе сыночка и прописал. Вместе квасили. Потом у старика печень окончательно померла, потянув за собой владельца, а Витька, вот, остался, и отравлял соседям жизнь.
Управы на него, увы, не было.
Участковый заходил, проводил беседы, но…
Кто б эти беседы еще по пьяни помнил? Уж точно не Витька.
И орал он, и чертей ловил, и за соседями гонялся, и… Скучно никому не было. Это — факт.
— А он один пьет — или нет?