Бабушка снова училась ходить, улыбаться. Все бы хорошо, да сердце у нее после такого «лечения» сильно заболело. Задыхаться стала. Я каждую свободную минуту старалась около нее посидеть, отвлечь от боли и тяжелых мыслей. Даже книжки художественные перестала читать. Забыла об их существовании. И бабушке тоже хотелось поговорить.

— Детка, на огороде справляешься?

— Не волнуйтесь, картошку все вместе пропололи, а мелочь сама успеваю обработать. Сегодня лук продернула, завтра морковкой займусь. Хорошо, что дожди прошли, поливать не надо.

— Деревенский человек живет погодой и надеждой на урожай, — вздохнула бабушка. И добавила сочувственно: — Погулять тебе некогда.

— Что вы, бабушка, я же каждый день с девчонками корову встречать хожу, там и гуляю.

— Корову получается до конца выдоить?

— Сначала мать помогала, а теперь руки окрепли.

— В обед не забываешь доить?

— Как можно!

— Не испорть скотинку. Как без молока жить?

— Пастух перегнал стадо на дальние луга. Целый час добираюсь.

— Ничего, ноги молодые.

— Времени много трачу.

— Вся жизнь так проходит: то у печки, то в поле. А что поделаешь?

— Бабушка, я раньше не замечала, какая вы красивая.

— Бог с тобой. Была когда-то.

— Нет, вы и сейчас очень красивая.

— Обличье старое, а в душе, кажется, в классы хоть сейчас бы запрыгала, когда бы не болезнь. Теперь вот не живу, а скриплю как несмазанная телега под тяжестью страданий и забот. А ведь еще прошлым летом, бывало, светлое ситцевое платье надену и иду на луг теленка поить. Солнце светит, ветерок прохладный освежает. Легко на душе. Мысли добрые бегут. В кармане кусок хлеба, на ногах резиновые сапоги сорок второго размера, а в сердце покой и восхищение удивительной красотой. Нет большей радости, чем любовь к жизни, природе, людям. Душа переполняется счастьем, и не находится в ней места плохим мыслям. Очарование природой рождает очарование жизнью. От радости и красоты в сердце простор. Что в сравнении с этим мелкие заботы, неудачи?.. Страдания и наслаждения всегда скроены по душе. Большой душе — большие мучения и великие радости.

По ее морщинкам, как по мелким расщелинам заскользили светлые слезинки.

— Бабушка, но вы, ...но у вас же... возраст, а вы как девчонка...

— Ну и что? Помню, сердце затрепетало как воробушек, когда прошлой весной вдохнула жасминового цвета, голова кругом пошла. Говорят, в старости люди острее чувствуют весны, и мне иногда кажется, что теперь ярче воспринимаю природу, будто боюсь потерять способность чувствовать. Дороже теперь каждое светлое утро. В солнечный день легкость вдруг появляется. Хочется разбросать руки-крылья и полететь ввысь... Услышу чириканье и сама не замечаю, как начинаю петь что-то легкомысленное, молодое. Будто третья молодость пришла, и думаю тогда, что не пора еще червей кормить...

— Ну и шуточки у вас, бабушка! — грустно смутилась я.

— Ирония в моем возрасте уместна. Какой толк серьезным, надутым индюком ходить, с юмором надо к жизни относиться, чтобы не зачахнуть. Думаешь, эка молодуха выискалась?! — улыбнулась бабушка. — Другой уже в сорок лет старым себя считает, а мне повезло. А как заболела, сразу почувствовала, что душа моя разметалась годами и теперь осыпается песком.

— Черствеет душа с возрастом?

— Угасает. Нет блеска в глазах, нет радости в душе. Утрачивается вкус к жизни. Знаешь, что одновременно удлиняется и укорачивается? Жизнь, детка. Старение — естественный процесс, болеть плохо. Уходить надо вовремя, не стоит долго залеживаться на этом свете. Правда, когда болеешь, есть время подумать, оглянуться на прожитое. В молодости хороший человек иронией защищается от сильного и злого. А в старости от себя. С возрастом человек начинает осознавать, что жизнь измеряется не продолжительностью, а добрыми делами; что в жизни надо искать не удовольствия, а радость. Все мудры задним числом.... А мы воспитаны на жертвенности, привыкли мучиться и находить в этом удовлетворение. Не правильно это. Конечно, женщине в семье часто приходится выбирать между своими желаниями и необходимостью, и она выбирает необходимость, детей, семью. Но надо, чтобы семья не забирала ее полностью. Что-то должно оставаться и ей. Но наши женщины, к сожалению, чаще всего живут по законам, которые диктуют им мужчины. А нужна гармония. Я не о богатстве, ты понимаешь?

Когда заболела, жизнь начала больше ценить. Парадокс? Болеть, страдать и бояться потерять эту мучительно трудную жизнь!? Знаешь, чем отличается молодой больной от старого? Тем, что старый думает, а может, и осознает, что болезнь уже навсегда с ним. Есть одно главное несчастье в жизни — неисцелимая болезнь, остальное — преодолимые мелочи. Я имею в виду мирное время... И все же, как быстро пролетают погожие недели и как длинны ненастные дни и нескончаемы темные ночи. Это похоже на детство и немощную старость.

Если мучения преобладают, то все чувства, кроме боли, притупляются, и тогда уже ничего не хочется. Но такие минуты редки. Человек цепляется за жизнь. И не из-за страха неизвестности. Просто хочет жить. Все, что не убивает, делает сильнее. Молодые об этом не могут и не должны задумываться.

— А в чем смысл жизни?

— На каждом этапе он свой. Для тебя сейчас — познать как можно больше, научиться любить, ценить, уважать. А для меня — в том, чтобы жить, понимаешь, просто жить, радоваться тому, что живу.

— Мудрено говорите. Любить люди тоже учатся?

— Конечно. Все самое лучшее в человеке пробуждается с любовью. И желание творить, а не «вытворять».

— Слово «творить» происходит от слова «творчество», а «вытворять»?

— Наверное, от ругательного «тварь», — пошутила бабушка.

Сижу рядом с бабушкой и вяжу носок. Бабушка откинулась на подушку, а я спиной чувствую — улыбается.

— Ба, о чем вы сейчас думаете?

— Мужа, Илюшеньку, вспомнила. Хорошо он говорил: «Моя семья — мое хобби». — И добавила грустно: — Давно одиночество поселилось в моей груди, а печали только прибавляли седин. Вот строчки из стихов вспомнила: «Где потери, там реки тоски и стенаний, серый пепел тяжелых невзгод». И еще: «Неровные тени обид, сожалений тянутся вслед за бедой». После папеньки большая библиотека осталась. Она была моей постоянной отрадой. Всю жизнь дядюшку благодарю за то, что не продал ее в трудные времена.