Ко мне подошла учительница литературы старших классов Александра Андреевна и спросила удивленно:

— Зачем ты с такой силой ударяешь тяпкой? Эдак к концу дня без рук останешься. Давай покажу, как надо работать.

— Не первоклашка! Не надо меня учить полоть! — обиделась я.

— Не сердись. В любом деле есть свои тонкости. Скос жала у тяпок разный. Почему так низко к земле наклоняешься?

— Мне так легче, — не очень любезно, независимо ответила я.

Александра Андреевна взяла у меня тяпку, «прошмыгала» с метр и воскликнула удивленно:

— Она же у тебя тупая, как сибирский валенок!

— Какую дали, такой и работаю, — буркнула я недовольно, сконфуженная своим предвзятым пониманием поведения учительницы.

— Попроси у отца тяпку из косы, — доброжелательно посоветовала Александра Андреевна.

— У нас все такие.

— Ну, пусть хоть поточит.

— Сама точу напильником, — досадуя то ли на себя, то ли на отца, ответила я поспешно.

— Руководить у него хорошо получается, а дома, по хозяйству...

— У каждого свой талант, — вступилась я за отца.

— Ладно. Завтра тебе свою запасную тяпку принесу, не могу спокойно смотреть, зная, чем ты работаешь.

— Спасибо, — сказала я, все еще чувствуя неловкость перед учительницей.

— Ну, догоняй девочек, — улыбнулась Александра Андреевна и пошла к мальчишкам.

Наконец, рядок закончился. Мы улеглись на траву, растирая одеревеневшие спины. Девчонки попросили меня о чем-либо рассказать. Я глянула в чистое, голубое небо, улыбнулась, расслабилась и начала:

— А произошло это ярким июньским утром, когда шелковый ветер играл ветвями берез, обнимавших тропинку с двух сторон, и птицы пели свои беззаботные гимны хорошей погоде, лазурному небу, чистому полю...

Мои заоблачные фантазии были прерваны. Подошел завуч и предложил:

— Ребята, норма вам три ряда. Давайте дружно поработаем, а как закончим, сразу разбежимся. Домашние дела никто за нас не сделает. Неволить не стану. Решение всецело от вас зависит.

— Пойдет! — с неизменным оптимизмом согласились мы и, быстро перекусив, взялись за тяпки.

К концу третьего рядка устали так, что затекшие спины уже не расслаблялись ни от кулачного массажа, ни от упражнений вправо-влево. Осталось метров по тридцать-пятьдесят пройти. Подбадриваем друг друга, предвкушая удовольствие от приятного использования сэкономленного времени. Вдруг на дороге в душном пыльном облаке появился «газик».

— Ребята, большое начальство едет, — обеспокоено сообщил нам объездчик и промчался мимо, пришпоривая коня.

Из машины вышли два человека. На вид им было лет по тридцать пять или сорок. Один — высокий, упитанный, другой — низкий и тоже в теле. Одеты строго, внушительно. Выражения лиц у обоих одинаково непроницаемые, привычно надменные. Наверное, от избытка чувства достоинства и своей значимости, а может, потому что привыкли стеной неприступности отгораживаться от простого люда. Мне не понравилась их туманная, тревожащая безликость. Гости поздоровались, посмотрели минут пять, как мы работаем и поинтересовались:

— План выполняете?

— Конечно, — недружным хором ответили мы.

— Третий рядок закончим, — и домой! — наивно и весело доложил кто-то из младших ребят.

— Как домой? — удивленно развел руками высокий, похоже, главный, привычно поощрительно разглядывая нас. — Рано. Вы обязаны неукоснительно соблюдать предписания. Продолжайте работу. Надо трудиться, а не лениться!

Голос его звучал глубоко и значительно.

— А мы сегодня работаем по-ударному, без перерыва на обед. На ходу перекусываем, — с гордостью сообщили пятиклассники.

— Что за вздор? Так не пойдет! Мы не предусматривали изменений в распорядке работы. Вы обязаны на практике до шестнадцати часов работать. Еще по ряду успеете прополоть, — строго возразил низкий гость.

Кожа на его лбу собралась в сердитые складки.

«Ну, — думаю себе, — начинается! Похоже, предстоит померяться силами. Не питаю я никаких иллюзий насчет их победы». Глянула на учителей. У «химини» лицо, застывшее в почтительном уважении, «являло вялую скользкую душевную ненадежность». У «географички» сухие, запавшие, безразличные глаза. Учитель математики смотрит устало, сумрачно и удрученно.

Ребята переглянулись и зашумели:

— Договор дороже денег. Нас обещали отпустить раньше, если выполним норму. К тому же нет острой необходимости устраивать аврал: не «горит» морковь, — объяснил гостям Ваня, комсорг восьмого класса.

Он еще не понял, что поступил опрометчиво и бестактно, вступив в разговор раньше завуча.

— Возмутительно! Ты представляешь, с кем разговариваешь?! Не тебе решать, сколько и как работать! — вспыхнул невысокий начальник и бесцеремонно в резкой форме потребовал, чтобы руководитель практики подошел к их машине.