— С тоски помрешь, — снисходительно объяснил Артем.

— А почему другие не умирают?

— Пашут много, а мне лень. И башка моя противится учению.

— Ну, тогда все понятно, — усмехнулась я.

— Издеваешься над нами? Что тебе понятно? Я не лошадь, чтобы надрываться, вкалывать до потери пульса. Я человек! — взбунтовался Петька в полной уверенности в своей правоте.

— Видишь ли, твое заключение ни в какие ворота не лезет. Что в тебе человеческого? Желания, как у животного. Вот мне некогда скучать. Было бы в сутках хотя бы часов по тридцать! А вы заплутались в потемках. Самый губительный изъян человека — гнилая душа. Так бабушка мне говорила. Человеку только за добрые дела воздается сторицей! — с пафосом провозгласила я прописную истину.

— Не гунди заерзанные слова. Высокие материи и вечность нам не по карману. Вся наша дилемма: много воровать или мало, — поняла? Заткнись, смердишь как зараза, отсохни твой язык! Зачем затесалась в нашу компанию?! Ни дна тебе ни покрышки! Доберусь я до тебя! Немедленно отрекись от своих слов и вали отсюда! — вдруг зло рявкнул Славка, уставившись на меня помутневшими от ярости глазами.

В них то злорадство, то насмешка, то ненависть. На лбу и висках вздулись вены. Он весь напрягся и начал терять самообладание. Чувствую: страсти накаляются. Надо прекращать дебаты. К чему мне знать, что еще кроется в темных уголках его души?

Видно, Славкин гнев достиг апогея, и он процедил сквозь сжатые зубы:

— Не суй нос в наши дела. Не рыпайся, прибью, если ты «с двойным дном». Ноги из задницы вырву, спички вставлю и голой на северный полюс пущу. Пожалеешь, что на свет родилась. Башку отверну! — потом смачно выругался. — Не тебе тягаться со мной. Убирайся ко всем чертям! — вдруг заорал он как одержимый. И опять закончил свой монолог непристойными выражениями.

«Богатый лексикон, — презрительно подумала я с некоторым содроганием. Мое сердечко екнуло и стукнуло невпопад. Я трижды повторила про себя: — Не боюсь этой публики».

Некоторое время мы со Славкой бросали друг на друга гневные, испепеляющие взгляды, а потом сделали вид, что упорно не замечаем наличия неприятного соседства. От злости я так стиснула кулаки, что не сразу смогла разжать онемевшие пальцы.

Дима не вмешался, не постарался утрясти разногласия, не положил конец дискуссии. Меня это удивило и жестоко обидело, даже горло перехватило от накатившего волнения. Я знала, что дружки безоговорочно признают его превосходство (по крайней мере, он так утверждал), поэтому внешне никак не отреагировала на угрозу. И хотя мат в моем присутствии вывел меня из себя, не желая драки, я сделала примирительный жест и ответила так, чтобы ненароком не обидеть парней, постоянно хвалившихся после свирепых стычек силой своих кулаков:

— Во-первых, нам по пути, во-вторых, я хотела больше узнать про взрослую, реальную жизнь. В моей семье о ней не говорят, а в книгах пишут о прошлой жизни. Да и ссориться мне с вами не с руки. Ваша жизнь — ваши проблемы. Как говорится: вам головы подставлять, да не мне их сечь.

Славка не нашелся, что ответить.

Иду и сердито размышляю: «Ну, и чего же я о жизни узнала? У дураков и жизнь дурацкая. И юмор у них примитивный. Вот недавно около клуба Шурка Малей наступил на ногу девушке, а вместо извинения пошутил: «С наступающим тебя!» Ребята смеялись, а мне было противно. И развлечения у них глупые. В воскресенье праздник был, так они выпили с утра, подпилили стойки, сняли общественный туалет с ямы и цугом, пятясь, оттащили к дому председателя колхоза. Ну, я понимаю, если бы из чувства протеста, а то ведь ради баловства! Потом целый день хвалились перед всем селом своей шуткой.

Коробит их глупость. Недавно я разозлилась на Витьку, когда около клуба стояли. Говорю ему: «Развитие твое на уровне обезьяны. Помолчал бы лучше. Зачем афишируешь свою глупость? Зачем кричишь об этом на всех углах? Раньше ты один об этом знал, а теперь все». А до него даже не дошло, что я его оскорбила. Гогочет, как конь в стойле...

Если человек и самосовершенствуется с годами, то слишком уж медленно... Далеко им до гармонии, хаос в головах. А вообще-то от поколения к поколению люди умнеют или пользуются только запасом знаний накопленных за свою, конкретную жизнь? Наверное, сильно влияет среда обитания. У этих ребят она до жути примитивная. А может, они сами слишком тупые? В памяти всплыли красивые книжные слова: «Торжественный свет истины не осенял их души...»

Мысли увели меня так далеко, что, очнувшись, я не сразу поняла, на какой улице нахожусь.

Вижу: из ворот ближайшего дома вышел высокий, нескладный, худой парень с бутылью самогона, с миской огурцов и хлеба и радостно сообщил ребятам о рождении дочери. Ребята с удовольствием вытащили из карманов стаканы, которые всегда были при них. Я знала Петра. Он ремонтировал технику на току и всегда был молчаливым, спокойным, безотказным, преисполненным степенности и сдержанности. У него было продолговатое загорелое лицо, покатые, сутулые плечи, тощие ноги в широченных, обвислых брюках, с вечно набитыми всякой всячиной выпуклыми, мешкообразными карманами. Он производил впечатление стеснительного, неловкого, не совсем уверенного человека. Но я его уважала за трудолюбие и решила немного задержаться в компании, только отошла в сторонку.

Ребята сели на землю, причмокивая, осушили по стакану самогона, закусили куском хлеба с огурцом по кругу, потом выцедили и допили остаток и продолжили хвалиться своими «победами». Лицо Петра почему-то стало покрываться пятнами. Глаза сузились. Руки беспокойно задвигались. Казалось: он не понимал, что должен делать. В нем скакали, метались и не могли вырваться наружу новые, неведомые до сегодняшнего дня мысли. Он виновато, нерешительно, страдальчески переминался с ноги на ногу. Сумятица в голове подавляла его.