— Прости, — глухо пробормотал Виктор.

Он сразу сник и быстро отошел. Я поняла, что загрустил он не оттого, что ему стыдно за свое поведение. Нина занимала все его мысли. Ради нее он поступал со мной некрасиво. После этого разговора мое сердце больше не вздрагивало, не екало при виде Виктора. Боль разочарования острым клинком вошла в мое сердце. Лучше бы он оставался для меня принцем, а не обыкновенным, рядовым парнем. Ничего не поделаешь, — детство уходит, когда получаешь подобного рода оплеухи. Конечно, грустно. Но жизнь продолжается.

Права была Александра Андреевна, когда говорила, что в четырнадцать лет еще рано дружить всерьез, если замуж собираешься не раньше, чем в двадцать-двадцать два года. И мои взгляды еще не полностью сформировались, и ребята за это время очень изменятся. Еще недавно мне казалось, что мы с Виктором идеальная пара, а теперь я грустно улыбаюсь над своей незрелостью, детской глупостью.

Танцы как-то сразу потеряли в моих глазах привлекательность, показались глупой, пустячной толчеей. И даже музыка вальсов не трогала, не доходила до сердца.

Из парка возвращались шумной компанией. Небо унылой громадой нависало над лугом. Алмазные брызги звезд бархатного купола слабо освещали чернильный мрак. Их бескрайний океан на этот раз не восхищал меня. В смутной сонной мгле умирал далекий костер. Мертвую ночную зыбь нарушали только наши голоса. Они звучали странно, несколько приглушенно. Неожиданно тишину разрезал безумный вопль кота. Он был жутко неуместным, не вписывался в ощущения ночи, неприятно поразил и окончательно вверг меня в пучину грусти.

Все свернули к латаку и там притихли. Назойливый шепот плеса, урчание темной воды на камнях, легкое, еле заметное серебрение крученых струй. Невнятные шорохи на берегу. В сознании из раннего детства выпорхнула сине-зеленая птица тоски, заклубились воспоминания. Сколько они будут меня преследовать?

Желания в ближайшем будущем возвратиться в парк не было. Я поняла, почему для меня танцы пусты и безрадостны. Они интересны мне не сами по себе, а при условии, если рядом находится любимый или очень интересный человек.

Компания тихо таяла в ночи.

И все же, несмотря на разочарование от поступка Виктора, в дальнейшем я все равно с теплотой вспоминала о своей первой детской влюбленности.

ПРОЩАНИЕ С ДЕТСТВОМ

Щедрое майское утро! Школьный двор заполнен яркими лучами солнца и запахами цветущей сирени. Пушистые белые облака, как праздничные челны, неторопливо двигались по удивительно свежему голубому шелку неба. У горизонта перистые облака разрисовали небо крыльями фантастических птиц. По-весеннему светла зелень травы и деревьев. Гомон ребятни как журчание сотен ручейков.

Сегодня последний школьный день для семиклассников! Настроение на все сто! Меня будоражат и весенний день, и радость завершения учебного года. Мне не стоится на месте. Во всем теле — непреодолимое безотчетное, нетерпеливое желание бежать, бежать. В каждом движении какая-то особенная нервозная спешка. Истомилась, истосковалась душа по лету, по воле, не чаяла дождаться конца занятий в школе. От избытка энергии кручусь на турнике, залезаю на десятиметровую трубу. Все равно разбирает сумасбродство. Бунтарские, ребячливые чувства распирают грудь. Никак не образумлюсь и не выброшу из головы излишнее волнение. Нужно ли объяснять, что одноклассники вокруг меня тоже были встрепанные и, опьяненные восторгом юности, нерастраченной силой, беззаботностью, бесцельно носились между цветниками. Вдруг я замерла на месте от пронзившей меня неожиданной мысли: «За годы учебы в деревне я не пропустила ни одного урока просто так, из баловства».

— Ребята, может, отколем номер? Последний урок — физкультура, сбежим, а? — предложила я. — Ну, хоть раз я могу себе позволить быть безответственной и до глупости веселой? Ой, как пошалить охота! Детство-то тю-тю! Отдадут в техникум, и прости, прощай село родное! К чертовой прабабушке урок! Покуролесим?

— А как? — удивленно спросили одноклассники.

— Пошли за школу, в аллею! Залезем на деревья и весь урок будем орать песни!

На всех вмиг налетело бесшабашное, разгульное настроение.

— Айда в тополя! — зашумели ребята.

Класс вмиг сдуло со спортивной площадки. Для усыпления бдительности учителей исчезали со школьного двора бесшумно, по очереди. Однако же, несмотря на предосторожности, старшая вожатая почувствовала в нас таинственность и, хитро улыбаясь, попросила не забывать о чувстве меры. Мы скромно вышагивали мимо окон учительской, для пущей убедительности неторопливо с безразличным видом сосали сладковатые кончики цветков сирени, выискивая среди соцветий «счастливые» — многолепестковые.