Душа моя расправляется. В тишине она возрождается, наполняется желаниями...

Вернулась на квартиру. Позавтракала с отцом и Колей. Потом мы обошли все близлежащие магазины. После конференции мать вернулась радостная, довольная. Отец остался отдыхать на квартире, а мы втроем отправились к школьной подруге матери на окраину города. По дороге купили гостинцев. Мать объяснила:

— Не ждет меня Рая. Нельзя с пустыми руками являться. Она нам последний кусок отдаст, а сама скажет, что только поужинала. Да и детей надо конфетками побаловать.

Стоим на остановке уже сорок минут. Народ ропщет. Мужчины курят. Женщины нервно отворачиваются от дыма. Одна сердито бормочет:

— Когда же мы, наконец, научимся проявлять уважение друг к другу?!

Мужчины скептически указывают на заводские трубы.

Вдруг какой-то мальчик восторженно воскликнул:

— Глядите — кошки!

Люди вскинули головы. На дереве расположилось пять пушистых темно-серых кошек. Они вальяжно разлеглись на ветвях в одинаковых позах: вытянувшись во всю длину, положив головы на передние лапы. Кошки не обращали внимания на людей. А мне показалось, что они с каким-то превосходством смотрели на людскую суету и умильно жмурились, греясь в лучах вечернего солнца. Настроение у людей сменилось. Все заулыбались и не заметили, как подошел автобус.

Едем. Меня поразили деревья вдоль дороги. Обрубки. У нас, если обрезают ветви, то сразу крону формируют, а здесь спилили полностью макушки и ждут, когда природа сама о форме позаботится. Половина деревьев засохла, не выдержав «отсечения головы». Неприятно смотреть на такую картину.

— Руки обрубить бы таким работничкам, — сердито замечаю я.

— Головы, — со смехом поправляет меня брат.

Мой взгляд скользит по салону автобуса и останавливается на странном объявлении, помещенном на заднем стекле кабины шофера. Читаю: «Не учите меня, как ехать, а я не скажу, куда вам идти». Смысл этих слов мы поняли только после того, как заметили, что маршрут автобуса напоминал экскурсию по городу.

Слышу, как разговаривают двое. Один спрашивает:

— Как отпуск провел?

Второй отвечает:

— Здорово! С новой бабой познакомился.

Первый поморщился:

— Все баба да баба. Что же ты так ни одной женщины и не встретил?

Девчонки шушукаются:

— Смотри, какой симпатичный парень! И очки ему к лицу.

— Будто родился в них!

— А вон тот какой серьезный!

— Он такой от избытка чувства собственного достоинства.

— Занудный, наверное.

Молодой мужчина делает комплимент женщине средних лет:

— Великолепно выглядите, Анна Иосифовна!

Женщине приятно. Она немного смущается и отшучивается:

— Так ведь у нас как: сотрешь помаду с губ, — краше в гроб кладут, а нарисуешь лицо — так хоть на танцы...

На остановке вошла молодая усталая женщина с пьяным мужем. Он обзывал жену грубыми словами, кидался драться. Мужчины безучастно уставились в окна, женщины попытались угомонить разбушевавшегося человека. Жена не выдержала позора и хотела выйти из автобуса. Муж кинулся на нее с кулаками. Женщины опять вскочили с мест, вытолкнули хулигана из автобуса и потребовали от водителя не пускать драчуна. Тот поупрямился, но подчинился. Автобус продолжал путь. Мать обратилась к шоферу:

— Скажите, пожалуйста, как мне разыскать переулок Пархоменко?

— Выйдете на Кирова, пройдете три светофора и направо, — объяснил он.

— А вы не знаете, далеко ли двадцать первый дом? — опять спросила мать.

— Рядом с милицией, — отозвался шофер.

— Да нет же, там детсад и продуктовый магазин, — возразила словоохотливая старушка.

— Все правы: у каждого свои ориентиры, — улыбнулся гражданин с седой бородкой.

Вот и наша остановка. Нашлись попутчики, которые повели нас по узкой тропинке через лесок. Впереди шли старые рыбаки с удочками. Шествие замыкала семья с тремя детьми. Неожиданно дорогу нам перегородила поваленная береза, видно, ветром вывернутая из земли с корнем. Мужчины перелезли через преграду, перетащили рюкзаки и продолжили путь. Мы с Колей, не сговариваясь, взялись за комель дерева и стали перемещать его вправо, влево, вверх. Он не поддавался. Подошла мать, взялась за вершину дерева, и втроем нам удалось освободить тропинку. Когда закончили и довольные возвратились к сумкам, то увидели троих детей, лица которых выражали удивление. Старшая девочка крутила пальцем у виска и повторяла:

— Вот, чудики! Кто вас заставлял?

Она не понимала нас, мы не понимали ее.

— Кто-то должен был это сделать, — объяснил брат.

— Вы дураки?! — не то утверждая, не то, спрашивая, сказала девочка, пожимая плечами.

Ее слова удивили меня, но настроение не испортили. Вскоре мы нашли подругу матери. Взрослые долго и весело вспоминали студенческие годы, а мы играли с детьми хозяйки этого маленького уютного домика. Потом все вместе попили чаю, и они проводили нас на поезд. Когда проходили мимо березы, мы с Колей переглянулись и расхохотались.

На вокзале нас уже ждал отец. Сели в рабочий поезд. Я внимаю долгому мощному тревожному звуку отправляющегося поезда и ерзаю на краю лавки. Мне скучно.

— Папа, это химический завод? Это сооружение похоже на подстанцию? Все проводами переплетено. Почему туннели темные? Разве нельзя в них провести электричество? — задаю я все новые и новые вопросы.

Отец молчит, потом раздраженно отворачивается. Я перестала докучать ему и с безразличным видом уставилось в окно. Навстречу вагону бегут отвислые нити проводов. Они то скользят вниз, унося обсевших их птиц, то подпрыгивают, отсекаемые столбами, которые тут же бойко отскакивают, позволяя проводам продолжать долгий однообразный танец.