Не успел я договорить, заворочался паладин. Вскоре он открыл глаза и совершенно трезвым голосом спросил:

— Я что, тут уснул?

— А где бы ты еще мог уснуть, если проснулся здесь? — задал я логичный вопрос.

Кир сел и потер глаза:

— И долго я спал? По моим ощущениям — целую ночь. Вы что, все это время тут так и сидели?

— Нет, спал ты всего лишь минут двадцать, — ответила Сандра.

Паладин взглянул на неподвижное тело рыцаря и приободрился:

— Тогда хватаем нашего короля под мышки — и в телепорт! Мышкун, ты говорил, что дальше ничего опасного нет?

— По крайней мере, мне не известно. Дальше — долина Оракула. А вот насколько опасен он сам…

— И все же тут сидеть не очень уютно, — настаивал на своем паладин. — Вонять перестало, но как представишь, какие твари вокруг бродят…

Пришлось доказать Киру, что инициатива наказуема. Телепорт — ничем не примечательное отверстие в земле — притягивало своей обычностью. Белк уже сунул нос в дырку и доложил, что сидевшая в нем тварь сгорела полностью.

Но я сделал вид, что отправляюсь на разведку:

— Если я не вернусь, то минуты через три прыгайте в яму. А там соображайте, что к чему. Но надеюсь, проблем не будет…

Но что-то остановило меня. Какая-то неправильность ситуации. Я понял, что оставлять тут спящего Игоря нельзя. Причин не доверять Киру с близнецами вроде нет, но за Игоря почему-то страшно.

«Правильно думаешь, — раздалось в голове. — Тащи друга в телепорт — на той стороне все равно каждый будет сам по себе. Но там, на равнине, власть Оракула, а он не допустит, чтобы с его гостями что-то случилось».

Я послушался и перекинул спящего Игоря через плечо.

Дырка в земле широкая — проскользнем оба, не застрянем.

Шаг — и вот передо мной серебристая равнина, прочерченная линиями дорог. Они ведут к центру, к пирамиде. Высоченная, трехгранная, она напоминала те, что возводили ацтеки. Только индейские храмы дошли до нас в руинах, а эта — как с иголочки…

Игоря нигде нет. Я перестал чувствовать вес его тела через миг после того, как прыгнул в телепорт.

И никого нет на равнине.

Остается только идти к пирамиде.

И вдруг я понял, что не знаю, что хочу спросить у Оракула. Вся эта суета, все эти твари Хаоса и интриги против Артаса заставили забыть о самом главном.

А вдруг разрешено будет задать только один вопрос?

Что я больше всего хочу узнать?

Куда девался Лофт? В чем заключается игра Арагорна и Артаса? Как можно ее прекратить? Как добиться равновесия, чтобы миры не гибли, словно во время чумы? Кто такие подручные Артаса — Шут и Фалль? Кто такие «ангелы»? Зачем я нужен той крутой богине, что приходила в дубраву? Кто послал нас в этот поход?

Что самое главное?

Пока шел — так и не решил, что спросить. Вроде до пирамиды — много километров, а дорога показалась слишком короткой.

И вот я уже стою на вершине перед точной копией монстрального строения — только этот трехгранник высотой в мой рост и сделан из какого-то странного материала, похожего одновременно и на металл, и на пластик, и на воду, и на вату, и — вообще на что угодно.

Точнее — трех материалов. Три поверхности, три цвета, три фактуры.

Клубящаяся чернота, полированное белое и туманное серое… И три маски, подмигивающие, кривляющиеся… живые…

Я вдруг понимаю, что могу подойти к любой, но из упрямства выбираю белую. Если играть — то играть по правилам.

Белая маска — точно такая же, как рисуют на логотипах театров — смотрит на меня выжидающе и чуть насмешливо.

— Скажи, Оракул, кто я такой? — выпаливаю я.

И тут же пугаюсь… Сам знаю сотню ответов на этот вопрос, каждый из которых будет правдой, но ни один из них мне не нужен.

Но Оракул оказался честным и не стал отыгрывать программиста. Может, он и машина, но машина слишком сложная, чтобы притворяться дураком.

— Вопрос некорректен, — произнесла белая маска.

— Пусть еще спрашивает! — добавила серая.

Она переместилась из центра своей грани и теперь, любопытствуя, выглядывала из-за угла.

— Нашел о чем спрашивать, — проворчала черная, высунувшись с другой стороны.

— Подойди ближе! — скомандовала белая маска. — Прежде, чем я стану отвечать, внеси плату.