— Слушай, Мышкун, — вдруг нахмурилась Хюльда. — Сюда сейчас целитель придет, мне перед ним опасно «родней» светиться, еще прогонит. Ты же знаешь — зеленокожих мало где любят. Давай уж подосвиданькаемся.

Я прошептал заклинание «поиска». Так и есть — приближается кто-то живой, не очень крупный, самка… совсем близко… Что ж, значит, не стоит компрометировать мою новую знакомую. Видимо, чужие мужчины, если не считать спящих гномов, в одной комнате с девушкой, — это неприлично.

Хихикнув напоследок, помахал ручкой и представил Костер.

Возвращаться к Истинному пламени — проще всего. Оно — вечно…

А вот Арагорн со свитой тут бывает только по большим праздникам. В последнее время я вообще его с трудом выловить мог. А сейчас возле огня расселась целая компания. Ара — на камешке. Асаль-тэ-Баукир — в любимой своей позе сфинкса, уставившись на пламя. Черный Белк — у него где-то в районе задних лап, но развалился так же вальяжно. Собакоголовый бог на соседнем с богом Игры камешке. Прописался он тут, что ли? В прошлый раз молчал, пока мне Арагорн за слишком шустрых мертвецов вставлял, так что я так и не понял, кто он такой.

Меня, как всегда, выбросило носом в землю. Не успел подняться, Арагорн сдвинул брови:

— Ну, и?

Вот так! Ни «здравствуй», ни «как дела»… Видимо, его божественный статус противоречит элементарной вежливости.

— Что: и? — из вредности я решил прикинуться дураком.

Встал на ноги, осмотрелся, помахал рукой мертвым магам, кивнул молчаливому гибриду и только потом снова взглянул на бога Порядка:

— Мастер, ты напои, накорми, в баньке попарь, тогда и спрашивай!

Ара дернулся, но понял, что злиться должен только на себя, и улыбнулся по-голливудски широко:

— И — это значит, что мы все ждем твоего рассказа. С девицей познакомился? Как она тебе — понравилась? Хюльда — полукровка, сгодится тебе и как орку, и как человеку.

Мне такой фривольный тон не понравился:

— Она не в том состоянии, чтобы я на женские прелести внимание обращал. Так что давай без дальних заходов. Да, познакомился. Да, пообщался. Да, видел, что твой клон вытворял. Артас вплел ей в ауру какую-то вязь. Паутина — не паутина, сетка — не сетка. Что такое — не знаю. Как работает — не знаю. Как выглядит — помню. По поведению Хюльды не заметно, чтобы она была под контролем Хаоса. Все?

Арагорн похлопал в ладоши:

— Все. По полочкам разложил. Тебя регламент подгоняет, что ли? Мог бы поведать историю…

— Отстань от парня, — услышал я за спиной.

Обернулся — точно, Наблюдатель, только у него из здешней фауны такой прокуренный голос:

— Хюльда — это вполне реальный шанс покончить с теми глупостями, которые тут творятся… по твоей вине, кстати, Игрок! Так что перестань дурачиться и попроси своего друга вспомнить те плетения, которые делал Артас.

Арагорн скривился, словно у него заныли зубы, но сказал:

— Прошу.

Я прикрыл глаза и постарался как можно подробнее восстановить в памяти виденную картину. Вот Хюльда, точнее — ее сновидческое тело, — с трудом поднялась на ноги. Артас балаболит что-то про моду на романтичные шрамы… Вокруг фигуры, выглядевшей слегка размытой, струятся, переливаются, извиваясь и выстраиваясь в правильные узоры, серебристо-серые нити…

Не знаю, сколько я провел в состоянии транса. Когда очнулся, боги по-прежнему сидели вокруг костра и пялились на меня, словно я мог сообщить им какую-то великую истину.

Первым прервал молчание Арагорн:

— Теперь ты убедился? — спросил он Наблюдателя.

— Да, — кивнул мужик. — Артас нарушил правила. И, кажется, в данном случае он был лишь пешкой. Это — не его плетения. Ты по-прежнему хочешь рисковать, оставляя Хюльду в Ирайе?

— Не уверен…

— Возвращай ее туда, откуда взял.

Арагорн покачал головой:

— На Земле она мертва.

— Я про то и говорю, — Наблюдатель вопросительно взглянул на собакоголового молчуна. — Она же твоя, Ан. Твоя — с самого начала. Вы заигрались, ребята.

— Ты одобрил, — впервые подал голос тот, кого назвали Аном. — Я приму любое решение. Если считаете нужным — заберу ее и отведу в чертоги Великой Смерти. Хюльда достойна.

Пока боги болтали, мои мысли скакали, как сотня кошек, которых везли в китайский ресторан, но грузовик перевернулся, и они вырвались из клеток.

Собакоголовый… Ан… Анубис? Не может быть! Хотя — почему не может? Я — лекарь, а древнеегипетский бог с головой шакала не только заведовал кладбищами, но был хранителем лекарств и ядов… Можно сказать, коллега.