— Ты нас убьёшь? — спросил Лас.

— А вы думали, будто я вас просто попугать сюда пришёл?

— Ксюню хотя бы пощади!

— А зачем? Она же сбежит от меня при первом удобном случае, заявится в деревню, там всё расскажет, сталкеры прочешут весь лес, найдут и прикончат меня! Нут, уж лучше сначала я получу желаемое, а потом сделаю-таки с вами то, что считаю нужным.

— Чего ты хочешь? — спросил Плющ.

— Получить удовольствие, ставшее для меня недостижимым после того, как она, — взгляд сверху вниз на Ксюню, — упорхнула к Ласу. — Довольная, с оттенком злорадства, усмешка.

— Не смей, урод! — закричал Лас, поняв, что Стан имеет в виду. — Не трогай её!

— А то что? Что ты мне сделаешь? Одно движение в мою сторону — и Ксюне не жить. Вы ведь этого не хотите, да?

Ответа не последовало.

— Значит, не хотите, — кивнул Стан — и свободной рукой залез Ксюне под юбку.

Сталочка уже, кажется, готова была потерять сознание от охватившего её ужаса. «Неужели мне придётся отдаться этому вонючему безумцу?!» — в панике думала она, изо всех сил сжимая ноги вместе, чтобы помешать Стану осуществить задуманное.

Внутри Ласа поднялась волна ярости; он готов был сорваться с места, в одно мгновение подобрать мачет и, молниеносно метнув его, отхватить Стану голову — но понимал, что тот в таком случае сдержит своё обещании и Ксюня погибнет первой. Поэтому Лас кое-как сдерживал себя, стараясь придумать что-то, что поможет им троим спастись или хотя бы потянуть время, которого сейчас для решения проблемы катастрофически не хватало.

Плющ был занят тем же, но с таким же успехом и без заполняющей душу ярости, которая, как он считал, в этот момент могла только помешать.

Тем временем пальцы Стана, похоже, несмотря на противодействие Ксюни, добрались до цели.

— О, да у тебя, Лас, с ней всё, кажется, уже было! — с наигранным удивлением произнёс «подсталкр-гора». — Быстро вы перешли от слов к делу…

— Не трогай её, — со странным отчуждением в голосе ответил Лас. Видно было, что сейчас он принимает какое-то очень важное решение. — Лучше… лучше убей меня, только убери от Ксюни свои грязные лапы!

Стан захохотал. Это прозвучало особенно жутко в той гнетущей тишине, что царила около Трубы.

— Что, не хочешь смотреть, как я имею её? Боишься этого больше, чем смерти? Тогда ты ещё больший дурак, чем мне казалось! Ведь то, что ты сдохнешь первым, ничего не изменит! Вы всё равно в моей власти — все! И я в любом случае сделаю с вами то, что хотел, — со всеми!

— Если ты всё равно нас убьёшь, — заговорил вдруг Плющ, — скажи тогда нам, куда ты утащил ту штуковину, за которой мы сюда пришли! Или хотя бы её название!

— Где она сейчас, вам знать ни к чему — ни живым, ни мёртвым, — ответил Стан. — А как называется, я, пожалуй, скажу вам. — И он чётко и раздельно произнёс по слогам: — «Бор-то-вой ком-пью-тер». И не спрашивайте, что это значит: всё равно не поймёте.

Он помолчал немного, потом продолжил:

— Не пытайтесь тянуть время — ничего не получится. Ты хотел умереть первым, Лас? Что ж, я могу предложить тебе кое-что получше — выбор: или я сейчас имею и убиваю Ксюню, а уж потом тебя с Плющом, или первым гибнешь ты сам, или — Плющ. Выбирай. Если что, времени у тебя в обрез.

— Зачем? — процедил Лас. — Зачем ты это делаешь? Зачем ты мучаешь нас, прежде чем убить?

— Вы меня достали — уже тогда, в деревне. Меня бесило то, что ты, Лас, быстрее меня — как по бегу и плаванию, так и со своей сталочкой; то, что ты, Плющ, умнее меня и что тебе с виду на всё наплевать. Я так не умею. Вы меня вынудили. Вы меня просто достали!

— Как ты собираешься убивать нас? — спросил Плющ. — Из вот этого самопала, что ли? Он же довольно маломощный… К тому же, где ты его взял?

— Где взял, там уже нету… А что: по две щепки в глаза — вы ослеплены и вырубаетесь от боли. Вскоре либо вы умираете сами, либо я просто, когда до этого дойдёт очередь моих действий, добиваю вас — считайте, что из милосердия… Итак, Лас, ты выбрал? Я не могу так долго ждать: мне уже становится скучно…

На последние слова Стана Лас не обратил внимания, чуть наклонив голову вперёд и рассматривая землю у себя под ногами. Он думал; и от его решения зависела судьба всей группы.

Ксюня не должна умереть ни в коем случае; этот вариант Лас отбросил сразу. Остаются Плющ и он сам. Но может ли он, имеет ли он право обрекать друга на бесполезную смерть, зная, что это им всё равно не поможет? Нет, Лас не хотел предавать ни подругу, ни товарища. А значит…

— Я выбрал, Стан, — сказал Лас, делая шаг вперёд. — Можешь убить меня, если хочешь. Прости, Ксюня, но лучше я пожертвую собой, чем вами.

— Лас… — прошептала Ксюня, но лезвие мачеты чуть сильнее упёрлось ей в шею, и сталочка замолчала, почувствовав, как по её гладкой коже устремляются вниз три тонкие струйки крови.